- Не ревнуй, - ухмыльнулся я.
- Это конечно будет очень тяжело, но я постараюсь, - иронично ответил Антон.
Девушка действительно ночевала в соседней комнате, Антон же, жил в другом крыле этажом выше, где спали, как считалось, хозяева дома. Такое разделение пошло еще с детства, а потом уже никто не захотел переезжать.
Заходить посреди ночи к девушке показалось мне неуместным, пусть она и была без сознания, поэтому я сразу пошел к себе.
Рука еще болела, но зелья, которые заставила меня выпить графиня, как только я слез с лошади, возымели свое действие. Открыв дверь, я с тоской уставился на холодящую пустоту, томящуюся внутри.
Впервые в жизни я начал жалеть, что когда-то отвоевал эту комнату, не давая ее забрать. Стены здесь казались ледяными, словно мертвые.
То, что они могли уничтожить единственное, что осталось от Валери, разозлило меня, и я настоял, на том, чтобы поменяться. Сейчас же это было лишнем напоминанием о ней, и каждый раз приносило мне боль. Мне не хотелось, чтобы воспоминаний о ней коснулась месть Виолы. Но похоже это сыграло со мной в злую шутку. Я не стал ничего менять тут. Долгие военные походы, отсутствие необходимости в своей комнате. Сейчас же я вернулся жить тут, и стоял вопрос о том, что с ней делать дальше. Пару раз я уже ночевал в других комнатах, лишь бы не находиться тут. Я играл свою роль безразличия, но правда в том, что у меня плохо получалось играть, и если я не разрушал себя, то разрушал других. Не то, не то не приносило мне ничего хорошего. Постоянные раскопки правды превратили жизнь в поиски прошлого, не давая жить настоящим, и уж тем более думать о будущем.
Мои глаза наконец стали слипаться, усталость брала свое, и я отключился. Сны о ней были побочным эффектом, который не лечился ничем. Зелья вызвали привыкание, и помогали лишь первые полгода, затем они возобновились с новой силой. Похоже теперь сны приобретут более реалистичный окрас, благодаря недавно увиденному...
Скрип двери и шум в проходе, затем чье-то резкое падение, заставило меня вскочить в кровати. Уже наступил рассвет, поэтому в рассеянном свете я видел черты ее лица, но не мог понять, какого черта она здесь забыла.
Она же смотрела с испугом, явно не ожидая застать меня. Девушка сидела на полу, споткнувшись о гирьку у входа, которую вчера я поленился убрать. Отличная охрана, надо сказать.
- Мне стоит доложить об этом Антону, - не скрывая смешка выдал я.
На ее же лице не было и намека на смех, она только смотрела на меня, будто не веря, что умудрилась зайти именно в мою комнату. В них был реальный испуг, от чего это смотрелось даже забавно. Что откинуло мои подозрения по поводу шпионажа. Наконец, она постепенно вернулась на землю и ответила на мои насмешки сердитым выражением лица.
- Я думала это спальня моей спутницы. Мне так сказали. Видимо я не так все поняла. Прошу прощения.
- То, что ты в таком шоке сейчас, уже для меня лучшее извинение, - засмеялся я. - Что может быть лучше, чем полуодетая испуганная девушка, ввалившаяся к тебе в комнату посреди ночи, - я добился своей цели и она пришла в норму. Злость в ее глазах так и говорила, что я нарываюсь. Она украдкой взглянула на себя, пытаясь вспомнить в чем она одета, чем вызвала очередной залп моего смеха.
Одета она, к слову, была неплохо. Белая майка на тонких лямках и длинные шелковые штаны синего цвета, вкупе с ее распущенными длинными волосами почти молочного оттенка, делали ее действительно сексуальной. Что ж Антону и в этот раз повезло.
Похоже до нее дошло, то, что у меня в голове, и с порозовевшими, как мне в темноте показалось, щеками, она вылетела из моей комнаты, кидая в меня злобные ругательства.
Мне кажется, мой гогот был слышен даже в ее спальне, но остановиться я уже не мог, то ли сказалось нервное напряжение за последние дни, то ли ее реакция, но я давно так не смеялся.
Уснуть для меня теперь было сущей мукой, поэтому я решил вставать. Приняв душ, почистив зубы, я решил сам навестить свою наглую гостью. Конечно, предполагая ее реакцию, я решил постучать и дождаться, что она ответит.
Ответ последовал не сразу, и я уже подумал, что возможно, она уснула.
- Войдите.