Конечно, те зелья были вне закона, но кому какое дело, когда периодически вспыхивали очаги бунтовщиков на границах. Они не брезговали любыми средствами. Несложно представить, сколько уже успело расчленить жертв это чудовище, прежде чем попасться в руки Эрику. Только вот раньше он бы отдал его в руки правосудия, не марая свои. Сейчас же, ему словно доставляло удовольствие, самому играть с жизнью других, и это сильно напрягало старого друга.
За спиной внезапно скрипнула дверь, и парень уже приготовился выслушать порцию нравоучений, однако, на его счастье, в гостиную зашла не мать, а сестра, которая тут же сжалась от промозглого воздуха в комнате. Девушка была красива, и если бы он не знал ее так хорошо, то никогда бы не поверил, насколько капризным был ее характер. Длинные, с годами идеально распрямившиеся темные волосы, глаза цвета топленой карамели, светлая кожа, пухлые губы и острое лицо, которое могло сводить с ума своей надменностью, будь что не по ее.
- Я даже не буду спрашивать, что вы опять не поделили с Эриком, - ее тонкий, но злобный голосок, явно давал понять, что какова бы не была причина, она все равно будет на стороне его бывшего друга. Влюбленность сестры была так очевидна, что, если задуматься была как пощечина для нее же самой.
Девушка поспешила закрыть окно, бросая гневные взгляды на своего старшего брата.
- Тебя искала мама.
- Естественно, я ведь сбежал от нее, - парень улыбнулся кончиком губ, изучая сестру.
Девушка нервно отвела глаза, как будто, что-то скрывая и не решаясь сказать прямо.
- Найди ее, они с отцом хотели поговорить с тобой, - она смотрела в окно, как будто с интересом разглядывая происходящее там, однако зная ее привычки и уловки, было понятно, что этот разговор не сулил ничего радужного.
Механизмы их семьи работали как часы и, если даже Виола была не в восторге, едва ли это будет что-то не вызывающее бешенство.
Парень обреченно выдохнул, как будто его заставляли идти на допрос, но все же покинул гостиную на поиски своих будущих проблем.
Граф и графиня Ричаргерские всегда отличались интеллигентными манерами, достаточно приятным нравом, легкостью в общении не только со знатью, но даже и со слугами, да и вообще вселяли при первом знакомстве расположение. Граф был альвом начитанным, можно даже сказать заумным, но от этого совсем не казался жеманным и горделивым. Должно быть только глупцы кричат во все услышанье о своем интеллекте. Граф же всегда любил послушать собеседника, не любил споров, а лишь добрые дискуссии, но если же по вопросам графства принимал решения, то обжалованию они не подлежали, ни со стороны жены, ни со стороны советников и вельмож. Его жена, была приятным дополнением к мужу, но свое слово тоже имела. Женщина была не такого мирного нрава как ее супруг, однако в ней нередко играли совесть и сострадание, не давая другим менее добрым качествам брать над ней вверх.
Однако, сегодня, между супругами не было и тени недопонимания или несогласия. Это витало в воздухе вместе с запахом сосны, которым нередко его мать обрызгивала помещения всего поместья. Парень почувствовал это едва зайдя в кабинет отца, который был сделан в серых оттенках, разбавленных мебелью из красного дерева, и который мало подходил для культуры графства Ричаргерских, в которой превалировали желтые, золотые и бежевые тона, должно быть отдавая дань врожденным желтым глазам, характерным для жителей этих земель. Женщина, миниатюрная брюнетка с убранными волосами в изысканную прическу и очками в золотой оправе, тяжело вздохнула, увидев сына, и стала расправлять невидимые складки на своем идеальном шелковом платье, цвета слоновой кости. Отец же напряг брови, что еще больше подталкивало к мысли о том, что ничего благоприятного парню не скажут. Мужчина отложил папку, из которой торчало письмо, его он до этого, судя по всему, читал, и скрещивая руки чуть ниже груди, он неестественно натянул рукава на черном костюме. Его темные волосы были слишком прилизаны. Видимо, в честь праздника, на этом настояла мать. Он кашлянул, прочищая горло, смотря в дальний угол комнаты, как будто ища там глазами поддержку. И только теперь Антон заметил, что в дальнем углу кабинета стоял Эрик, с видом, мягко говоря, не слишком уж довольным.
- Антон, - отец все же решился начать разговор, и голос, как всегда, его не подвел, звуча плавно и четко, - в ближайшее время тебе будет необходимо поехать в Люфьяберг. Эрик будет тебя сопровождать.