Лечь спать, означало всю ночь проваляться, глядя в потолок, поэтому он решил не тратить на это свои силы. Конечно же он был неплохим зельевиком, и сделать отвар из сон-травы заняло бы у него от силы минуты три. Но почему-то именно сегодня ему хотелось держаться как можно дальше от своей семьи, графства, магии зелий, которая передавалась только потомкам их земель и являлась помимо цвета глаз их отличительной чертой.
Его излюбленным местом укрытия от внешнего мира была библиотека, и несмотря на смазливую внешность, а соответственно и море комментариев про его интеллект, парень всем на зло был достаточно умен. Чем, собственно, поражал влюбленных в него девушек, которые готовы были смириться, будь у него вообще отсутствие мозга. Поэтому, скрываясь от толп полоумных фанаток "красавца, да еще и графского сыночка", он с удовольствием отмечал, что искать его там никому не приходило в голову.
Только вот сегодня, на удивление, его укрытие уже было занято.
Эрик стоял возле стеллажей, вертя в руках какую-то книгу. Лицо у парня было скрыто в тени книжных полок, но по его осанке, было понятно, что настроение у него было не многим лучше Антона. Он явно не заметил его прихода, но стоило краем глаза увидеть движение, как он быстро засунул то, что держал в руках, между других книг.
- Тебе портрет невесты показали? - на лице парня играло беспечное выражение, как будто он только что и не пытался что-то скрыть. Хотя возможно у Антона уже разыгралась паранойя, что, собственно, не удивительно после общения с его семьей.
- Очень смешно.
- Я думал такое практикуют только в моей семье, - в глазах не было злости, но Антон прекрасно знал, что свою семью, графство, и даже свои глаза он ненавидел. Должно быть, он их вырезал бы, если б не необходимость видеть.
- Уж лучше я, чем Виола, я по крайней мере ни к кому ничего не чувствую, так какая разница, кто будет эта девушка.
- Твоя сестра устроила бы революцию, если б ее отдавали замуж против воли, и графу было бы уже не до воюющих соседей.
- Хотя ее чувства все равно останутся безответны, - Антон сказал это, как констатацию факта, при этом внимательно изучая друга.
Но на его лице не дрогнул ни мускул.
- Я никого не люблю. Пусть не тратит на меня свое время, - его слова прозвучали так, словно парень специально придал голосу надменности.
- Скажи ей это сам.
- Не думаю, что твоя сестра, обладая столь ярким умом, этого не понимает.
В комнате на секунду воцарилась мертвая тишина, которую разорвало, словно насильно.
- Ее же ты любил, хоть и не признаешь этого сейчас, - фраза прозвучала как искра, которая была готова разжечь огонь в одну секунду. Ни у одного из них не было и тени непонимания о ком шла речь.
Однако эта игра была в одни ворота, потому как на лице у Эрика заиграла ленивая натянутая улыбка.
- Ее здесь многие любили. Но ей это не помешало себя убить.
- Ты прекрасно понял, о чем я.
- Валери мертва. Вот и оставь ее мертвой.
Парень направился к выходу, как за его спиной снова прозвучал голос Антона.
- Праздник вранья и разбитых надежд, так же она его называла? - он сказал это со злой усмешкой. - Кажется, сейчас я понимаю, что она, когда-то, имела ввиду. Праздник себе до сих пор не изменяет.
Эрик развернулся, и в его взгляде промелькнула ненависть.
- Она мечтала вернуться в свое графство, а получила смерть отца, не думаю, что это до сих справедливо так называть.
Глава 3. Подальше от “зла”
Быт графства Ричаргерских разительно отличался от быта других графств. Здесь в почете было лишь одно - зелья. И они заменяли местным альвам практически все. Нужен был вкусный обед? Одна капля усилителя вкуса, и даже самая отвратная еда превращалась в деликатес. Плохо рос урожай, что было естественно для самого северного графства, где зима занимала целых семь месяцев, данная задача тоже не искала долгого решения. От сюда и множились богатства этих земель. Альвы здесь практически не болели, а если кто и заболевал, то всегда находилось подходящее снадобье. К сожалению многих, дар зельевика давался не всем и не в равной пропорции, что делало кого-то бедным, а кого-то купало в деньгах. Поэтому и приходилось кому-то варить зелья, другим же лишь покупать. Но вот семью графа — это несчастье обошло, и в его венах текла что ни на есть самая сильная кровь, пропитанная способностями, которая передалась и его детям. Во многих семьях талант переходил лишь по женской или мужской линии, но в их семье союз подбирался так, чтобы у обоих детей был сильный ген. В клане Ричаргерских, как ни престранно, сильный ген имела женская линия, и именно графиня была наследницей. При выборе ей мужа, ее родители устроили настоящие соревнования за ее руку, проверяя способности претендентов. Наверное, сейчас, молодому поколению дико слышать, что у них мог быть другой граф, окажись его способности чуть слабей. О том, что не он истинный наследник родовитого семейства, благополучно забыли все, включая самого графа. А после смерти родителей графини, живого подтверждения этому не осталось, и все потекло по своему внутреннему руслу.