Я даже не могла понять сейчас флирт это был или игра в кошки мышки. Не один из вариантов мне не нравился.
- А может она в твоей команде, - нашлась я.
- О чем ты?
- Это ведь ты был в ее спальне, - улыбнулась теперь уже я играя с ним.
- Мне нужна была ее помощь.
Я закатила глаза, на его жалкое оправдание. Думала нет смысла в притворстве, между нами. Печально.
- Помощь? С корсетом или корсажем, а может со шпильками в волосах? – съязвила я, но он проигнорировал мой выпад.
- Она ведь разбирается в травах. Говорила за ужином.
- Да.
К чему он клонит?
- Я хотел узнать смогла бы она посмотреть заключение нашего лекаря, сравнить с тем, что растет у нас в оранжерее. Что растит отец Антона, в частности. Она отказала мне. Поэтому неважно.
Он проводит рукой по волосам, всегда, когда хочет закончить разговор, но я не могу упустить шанс.
- Что за заключение? – я почувствовала напряжение, которое появилось в воздухе. - У вас кто-то болеет?
Понимаю, что не могу упустить шанс узнать о графе что-то новое.
- У нас не болеют. Просто сразу умирают, - напряженно усмехнулся он.
Я немею от его, слов, словно разговор должен меня к чему-то привести, что мне не понравится. Его глаза блестят от ламп опасными огоньками, пока я решаю задавать ли следующий вопрос.
- Кто например?
- Говорю же, неважно. Это было давно. Она не сможет помочь.
- Я смогу ее уговорить, если ты объяснишь. Просто удивительно, что ты просишь помощи у нас. Думаю, в вашем графстве в травах понимают куда лучше.
Пробую удачу. Он молчит, но видимо вероятность найти ответы не дает ему закончить разговор на этом.
- Я никому тут не доверяю, - признание не дается ему просто, словно он выбалтывает врагу мировую тайну, а впрочем, может так и есть.
- Антону?
- Ему в том числе.
- Но говоришь это его невесте, - не знаю, что больше меня пугает, когда он хитрит или когда говорит правду. Кажется второе даже страшнее.
- Брось, мы оба прекрасно знаем, что интересы Антона идут в разрез с твоими. Тем более, когда все произошло из присутствующих тут не было только тебя и твоей приспешницы. Кажется, только вы вне подозрения, - он усмехается, но глаза у него серьезные и слегка уставшие.
Мы продолжаем кружится в танце, и я понимаю, что мое дыхание сбивается. Мне физически тяжело, когда ему плохо.
- Кто он? Тот, кто умер.
Пока я задаю вопрос, я наконец понимаю, что все это время от меня ускользало.
- Тот, кто действительно был мне отцом. Воспитал.
Нарастающая дрожь в руках и шум, который долбил в перепонках усиливается, и я перестаю себя контролировать.
- Как он умер?
- Сердечный приступ, вероятно.
- Вероятно? Тогда к чему травы, - мне плевать, что я задаю вопросы слишком быстро. Плевать, что мои глаза расширены, а губы дрожат.
- В нашем мире, не все так, как выглядит, привыкай. Хотя, думаю, тебе ли не знать. У тебя самой, секретов хоть отбавляй.
Тонкий лед подо мной вот-вот треснет. Я чувствую, как горят щеки вплоть до кончиков ушей, как спину обдает холодом, как в горле пересыхает, но я продолжаю, потому что хочу это услышать. Каждое слово!
- Думаешь его можно было спасти? – сглатываю я и краем глаза замечаю, что к нам направляется Антон. Но сейчас меня это не волнует, я ловлю каждое слово, словно учусь читать по губам. По его губам, пропуская сквозь себя каждую букву.
- От яда то? Сама как думаешь?
Его улыбка болезненна. Мурашки на руках добираются до щек, заставляя кожу покалывать, то ли приливая кровь к ним, то ли, наоборот, лишая красок. Я открываю рот и замираю. Тошнота.
Мое молчание он принимает за шок.
- Я хоть и прожил, не научившись творить зелья, но с ядами постепенно стал в ладах. По крайней мере, я понял о них достаточно. Были причины.
Ноги начинают путаться в платье, и я останавливаюсь, чтобы не упасть, чуть не налетая на него. Пока я еще в силах стоять, но это ненадолго.