И он меня спас. На зло всем. Всем, кто делал из него годами монстра.
Когда я очнулась было уже светло. Раннее утро освещало тусклым светом то, что происходило с моим телом. Брата уже нигде не было. Я лежала на гнилых досках какой-то старой лодки полностью укрытая морской крупной сетью, оставляя только глаза и нос на поверхности. Тело затекло до такого состояния, что любая попытка пошевелить хотя бы кончиком пальца, казалась равносильной разрезу ножом до кости. Зрение было мутным, а в горле настолько пересохло, что шершавый язык словно прилип к правой щеке. Спустя минуту я поняла, что совсем не чувствую ног. Это осознание привело меня в ужас, поэтому я из последних сил постаралась сесть. Не вышло. Рукам даже сложно было откинуть сеть. Я слышала звуки моря, но лодка стояла неподвижно. Значит я на суше. Из моих глазах начала течь вода, и я не сразу поняла, что это слезы. Страх сковал мое горло, но даже если бы я смогла крикнуть, я бы не стала, не зря же меня спрятали тут.
Тело начало биться в конвульсиях спустя пару минут после пробуждения, и я уже не могла понять от холода это было или виной тому истерика. Шли минуты, и мое сознание все меньше оставалось ясным, постепенно заволакивая и мысли, и глаза пеленой. Потом лишь темнота.
Следующее мое пробуждение я почти не помню, ибо тогда в меня вкололи кучу всякой дряни, которая должна была поддерживать во мне жизнь хотя бы еще пару суток, пока мы не будем в безопасности. Брата со мной больше не было, лишь мужчина в дряхлой одежде с седыми волосами и стеклянным взглядом. Он поил меня, когда я просыпалась какой-то желтой жижей, затем облепливал грязью мое лицо, вновь укрывая рыболовной сетью. Теперь мы двигались, я чувствовала качку волн, и в какой-то момент мне показалось, что они перевернут лодку и я вновь начну тонуть. Паника со временем сменилась безразличием. А желание жить - желанием умереть.
Сколько прошло времени с той ночи я не знала. Мужчина со мной не разговаривал, лишь молча работал веслами. Я просыпалась, но в сознании была не больше пары минут, затем вновь погружалась в забытие.
Потом пришла боль. Не знаю было ли это хорошим знаком, или наконец грозило исполнить мое последнее желание. Она была бешенной, волнами настигающей и пульсирующей то в животе, то в легких. Затем она переместилась в голову, словно разрывая в клочья кожу головы, пропуская как мне тогда, казалось, капли крови у корней волос.
Сети давили словно бетонная стена, но скинуть их у меня не было сил. Ног я все еще не чувствовала. Зато руки начали гореть. Больше всего горели кончики пальцев и правое плечо.
И только когда полил дождь я пришла в себя. Он был не сильным, порывами ветра попадал мне на сморщенные иссохшие губы, застывшие веки и бездвижные щеки. Прохладный, казался мне спасением, от горящего высушенного годами солнца. Только в тот момент я поняла, что выжила. Осталась живой несмотря ни на что.
Глава 2. Моё личное проведение
СТЕФАНИЯ
Чёрт! Нет правда, это какая-то чертовщина. Если бы у моря были руки, я бы подумала, что именно они меня и схватили. Но нет же! Чего я не знаю об этой безумной стихии?!
Море словно выплевывает меня на сушу, пока я откровенно борюсь за жизнь и не только свою. Теперь она погибнет. Без меня у нее нет шансов, если они вообще были. Она была так близко, но я так и не дотянулась до ее руки. Осознание этого опускается на меня свинцовой тяжестью и застревает в горле, пытаясь перекрыть только начавший поступать кислород.
Выползаю на берег на локтях и чувствую подступающую тошноту и слезы. Они душат при одном воспоминании о девушке в рваном белом платье, которая сейчас уже мертва. От этой мысли мне даже не хочется вставать, и я падаю лицом на острые камни не в силах удержать вес тела. Руки дрожат, а ветер продувает сквозь промокший на сквозь балахон. В тот момент я даже не подумала, что его надо снять. Теперь в нем кажется еще холоднее, чем без него.
Я даю себе секунду на отдых затем пробую подняться и осмотреться. И застываю.
Все становится настолько очевидным, что меня пробирает тряска сродни морской. Она от кого-то бежала раз прыгнула вниз, и этот кто-то стоит передо мной. На секунду мне даже, кажется, что я вижу Божество. Не просто Бога, Бога смерти. Он возвышается надо мной, сияющий от света луны, с практически глянцевой прозрачной кожей и белыми волосами. Его глаза блестят и в них нет сердцевины, они однородны, напоминающие ночное небо. Черные как пустота меж звезд.