Тот, кто повелевает океаном - ограничен сырым вонючем подвалом.
- Зачем им возвращаться? – задаю вопрос хотя понимаю, что дело в нас. С каких пор граф устраивает подобные представления? Праздника захотелось?
Он молчит несколько секунд, словно обдумывая как сказать.
- Сегодня похороны, он приказал, чтобы были все – якобы почтить память.
Меня опять подмывает на смех, но я держусь, в глубине души уже зная ответ, на мой следующий вопрос.
- Чьи похороны?
- Твои, сестренка, - на его лице смесь досады, иронии и опаски за мою реакцию.
- Чего?! – я чувствую, как по телу начинают бегать мурашки.
Смешок вырывается, и я понимаю, что он больше похож на всхлип. Но ведь в этом нет ничего удивительного. Тела моего нет, но факт остается фактом. Да и Антон меня видел. Сыну, граф поверит.
– Отец же знает, что я жива? Он в безопасности?
Опять молчание, хотя он и делает вид что осматривается.
- Ему теперь ничего не угрожает.
Его реакция меня смущает, но останься он в особняке, едва ли он бы это скрывал. Сказал бы как есть, зная, что буду орать на него. Главное угрозы нет.
- Как граф оказывается меня любит… - я бы восхитилось его чувством вины, если бы не понимала, что это все фальшь.
- Он хочет, чтобы все вышли из своих домов, думаю хочет устроить под этим предлогом обыск, чтобы найти меня.
Я киваю, так как ожидала услышать нечто подобное.
- Я постарался увести свой след к границе с Фёльдмирцами, пусть думает, что я на пути к графству Фрейев, но проверку он все равно устроит. Сейчас по улицам ходить неразумно, даже в деревнях.
Смотрю на него и понимаю, что его мозг просчитывает на десять шагов вперед. Он настолько хладнокровен, что даже в такой ситуации его пульс не сбивается. Он ровный, как и дыхание, а лицо выражает сосредоточенность без намека на страх или неуверенность. Насколько же сильно мы с ним отличаемся?
Я только сейчас перевариваю услышанное и пытаюсь придумать как нам выбраться и куда идти потом. У Фрейев нас не тронут, дядя слишком трясется над Валерианом, но то влияние, которое он над ним имеет меня пугает. Граф Фёльдмиров вряд ли примет нас, а если кто-то шепнет ему что мы прячемся на его землях, то выдаст нас Ричаргерским не моргнув и глазом. Здесь вообще находиться равносильно самоубийству. Повезет если стражники не вернутся, но долго испытывать судьбу нельзя. Люфьяберг? Там по слухам все настолько одичали, что смешаться с толпой не удастся. Так может все было зря? Тогда мне настолько хотелось избавиться от страха погони и преследования, что смерть показалась просто подарком. Если ты мертв, ты никому не нужен. Никто не будет пытаться убить тебя снова. По крайней мере пока не прознает, что это лишь обман.
Я почти не слышу брата, когда он произносит фразу.
- Прости. Я не должен был такое предлагать.
- О чем ты?
- Ты почти погибла. Сейчас не в состоянии двигаться, - он сжимает свои волосы с такой силой, что мне, кажется, они скоро не выдержат и вырвутся с корнем. – Честно сказать твоя доверчивость меня пугает.
Он не понимает почему я доверилась ему?
Я наблюдаю за ним, пока он осматривает полки в поисках свечи.
Не менее красив чем, Антон своей тонкой изысканной красотой, которой могла позавидовать любая барышня не только графства Ричаргерских, но и Фрейев. Однако он настолько не признавал это существенным, что даже его волосы сейчас торчали в разные стороны, явно не имея ничего общего с нормально стрижкой.
- Я была виновата сама, ты предупреждал, что нельзя доверять врагам. Даже если они жили с нами бок о бок почти десять лет. А потом, когда ты меня спас, я знала на что иду. Если бы больше тренировалась, как ты и говорил, результат не был бы столь … печальным. Ты ведь всегда был прав, просто я отказывалась слушать.
Мои слова, как исповедь ребенка перед учителем, и его это бесит.
- Кому как не мне знать твои способности?! Не знаю о чем я думал. Может привык играть и забыл, что в этот раз в игре ты, - от его слов веет омерзением к самому себе.