- Узнаешь.
Мне кажется, на секунду в его глазах появились хитринки.
- Все шло нормально, пока твой друг не украл у меня медальон. Поразительная ловкость и смекалка, для того, кто всегда жил по указке отца. Он прознал, что я неплохой маг воды и украл его пока я был в душе. Ты говорила ему, что я практикую?
- Нет, он даже про меня не знает. Не знал, по крайней мере.
- Сомневаюсь. Ладно. Не важно. Я себя раскрыл, потому что не было смысла больше скрывать. Я был в ярости и думал, что это ты его взяла.
- Ты решил меня наказать?
- Я решил, что после моей выходки меня к тебе больше не подпустят, а тебя оставят в графстве, в наказание за мое поведение. Ты бы возненавидела меня, а значит возвращаться в родное графство не имело бы смысла.
Он все понимал. Знал, что я это делала ради него и подлавливал. Дергал за нити, зная мою реакцию. Осознание этого тяготило. Легкие от такого пульса едва справлялись заставляя испытывать давление находясь в сыром подвале.
- Я не хотел вредить тебе, поэтому все свое внимание направил на то, чтобы тебя не задели осколки. Ты не пострадала, остальное мне было безразлично.
- Отец пострадал по твоей вине и все остальные. Моя защита не должна стоять выше чьих-то жизней!
- Но она стоит. Думаешь мне есть дело до тех, кто готов убить нас, как только мы не впишемся в их размеренную жизнь? Я не хотел вредить им, но и защищать тоже. То, что пострадал отец стало для меня шоком, таким же, как и для тебя. Я не видел его. Твоего фёльдмирского дружка не было, а Антон стоял рядом. Остальные меня не заботили. Я должен был уйти сразу же.
- Как только ты исчез все пошло наперекосяк.
- Знаю. Я платил кое-кому из стражи чтобы за тобой приглядывали… Мне нужно было время чтобы кое-что проверить, я понял, что зашел слишком далеко и дальше будет лишь хуже. К слову, говоря ты успела влипнуть в неприятности настолько быстро, что я едва ли успел сделать все свои дела, - он закатил глаза.
Еще и недоволен!
- Если бы ты делился со мной хоть чем-то!
- То ты бы влипла в них еще раньше, - на секунду на его лице появилась улыбка, а глаза так загорелись, словно он говорил что-то очень хорошее или забавное, что делало его счастливым.
- И все же мой план избавления от дяди был состряпан за пару дней и не имел под собой разумной почвы. Я хочу, чтобы ты знала. Он хотел убить тебя. Поэтому если он узнает, что ты жива, он не остановится, пока не доведет дело до конца.
- За что интересно он меня так ненавидит.
- За надуманную слабость. А может он видит в тебе своего отца. Или проверяет меня, насколько я ему принадлежу. Словно дергает за нашу нить, насколько она сильна и что выдержит.
Прекрасно. Я лишь инструмент укрепления его отношений с Валерианом. Я нить или колючка, которая прилипла к его оружию и доставляет графу неудобство.
- Сейчас он думает, что я все выполнил идеально с твоей смертью и просто залег на дно, чтобы скрыться от ричаргерских. И если я не появлюсь в ближайшее время, то он заподозрит неладное.
- Стоп! Ты вернешься к нему?! Не смей! Тем более я сейчас не смогу одна справиться.
- Успокойся, ты не будешь одна, я уже все продумал.
- И почему мне кажется, что это твой очередной план с двойным дном, в который меня не посветят?!
- Обещаю, в этот раз чтобы все узнать не придется ждать десять лет. Хватит и пяти.
- Ты издеваешься?!
- Чуть-чуть, - он пожимает плечами.
- Надо же, мой брат умеет шутить. Только вот почему я не верю, что это всего лишь шутка?!
Глава 6. Вранье
СТЕФАНИЯ
Наглухо затянутый капюшон, который скрывал от любопытных взоров лоб, глаза и даже нос, если слегка склонить голову вниз, теплые меховые варежки, которые были куплены где-то недалеко от границы с графством Фёльдмир, и балахон, затягивающийся у шеи удавкой – все это было таким нелепым тут и таким нормальным в моем родном графстве, что окажись я там прямо сейчас никто бы и не понял, что эти вещи были куплены далеко от их родины. И несмотря на то, что в графстве Ричаргерских продавались эти лохмотья, стоили они так дешево, что местные брезгливо проходили мимо, оставляя их для таких приезжих как я.
Сегодня слоняться по улицам было опасно, поэтому, как ни странно, на площади, в центре внимания я была менее приметна и развлекала себя тем, что разглядывала прохожих, собравшихся почтить память той, кто была еще жива. Так я надеялась, по крайней мере. Местные сновали мимо меня, возмущенные тем, что их оторвали от работы и явно недоумевая, зачем графу понадобилось эдакое представление. О самой же девушке говорили мало. В то, что она сама упала с обрыва никто не верил. И скрыть этот факт не смогли, ведь ее видели по меньшей мере двадцать солдат графа, и как бы его превосходительство не хотело это умолчать, слухи под грифом «по секрету» распространились так быстро, что уже не было смысла что-либо утаивать. Немая уверенность что девушка покончила с собой из-за невыносимого отношения главной семьи то тут то там всплывала в их речах, но они опасливо затихали, стоило им натолкнуться глазами на стражу. Кто-то и вовсе верил, что ее столкнули. Эта деревушка хоть и примыкала к центральному городу, где жила графская семья, но местное население тут было порядком беднее богатой знати, которая имела доступ в особняк. А соответственно, никто не знал, что с ней произошло на самом деле, включая меня.