— Скот таскают? — тут же уточнил Гош, даже не задумавшись.
— Какой там таскают, — гневно проворчал мужчина. — Почём зря рвут. Только потроха вытащат, а мясо не трогают, две овцы накануне подрали.
Гош взглянул на Снека. Тот молча мотнул головой.
— Он у нас калач тёртый, справится, если что, — махнул он рукой и вошел в дом.
Постель паладину постелили на лавке. Тонкая подстилка, одеяло из мешковины и перьев и небольшая подушка.
— Слышишь, хозяин, — начал воин, укладываясь на лавку. — А где твари живут, знаешь?
— Так как не знать? На лысом холме каждую ночь воют, — вздохнул хозяин. — Я поначалу капканы ставить пытался, так эти бестии срывают их. Уже две штуки утащили. Кровь видал, но толку с того? Капканов больше нет.
— А почему гора лысая?
— Так не растёт на ней почему-то ничего. Хотя землица с виду жирная.
— Понятно, — пробормотал паладин.
Воцарилась тишина. В сон воина не тянуло совершенно. В потемках он рассматривал убранство избы. Кадка с водой, грубый стол, пара лавок, печка, с которой на него выглядывала пара детских лиц.
— Слышишь, воин? — раздался голос мужчины. — Может, возьмётесь тварь извести? Мы живем не богато, но серебрушка в заначке есть…
— Зверь, если он голодный, потроха жрать просто так не станет, — пояснил Гош, глядя на потолок. — Если жрёт только потроха, то это не зверь. Это тварь, магией измененная. А если воет на лысой горе, то и место силы её там…
Гош задумчиво вздохнул и продолжил:
— Зуб даю, у горы той ручей должен быть. А у ручья цветы все чёрные, так?
— Коричневые, — отозвался хозяин.
— Земля, значит… Тварь эту надо выводить с магами или церковниками. С последними дешевле выйдет… хотя если живёте не богато, то… уходить вам отсюда надо.
— Куда? Где нас ждут? Кому мы нужны?
— Мёртвые вы тоже никому не нужны, — заметил паладин.
— Значит, не возьметесь, — задумчиво пробормотал хозяин. — Я-то думал, если имен не назвали, значит, не простые.
— Не возмёмся, мужик… Уж прости.
Паладин повернулся на другой бок и уставился в стену.
Текло время, тьма полностью поглотила всё вокруг. Слышалось завывание ветра на крыше, издалека доносились отголоски грома.
Спустя пару часов, когда Гош устал пялиться в стену и лёг на спину, раздался далекий протяжный вой. Длинный, с легкой хрипотцой.
Гош знал этот звук прекрасно. Именно так выли измененные силой магии твари, появлявшиеся на месте выхода силы.
Он пролежал минуты две, слушая вой, после чего поднялся и сел. Во тьме перед ним стояла девочка лет шести. Это была дочка главы села.
— Они ведь нас не съедят? — шепотом спросила она.
За окном сверкнула молния, отчего паладин увидел её перепуганное лицо.
— Нет, — тихо ответил он и потянулся к мешку, в котором находились его доспехи.
Быстрым, отточенным движением он нацепил нагрудник, наручи и взялся за поножи. Надев снаряжение со знаками Янтарного ордена, на глазах ребенка он молча достал свой меч и нагнулся к наблюдавшей за этим девочкой.
— Дверь за мной на засов закроешь, — скомандовал он, и наклонившись, провёл по голове ребенка. — Поняла?
— А вы ещё вернетесь? — спросил ребенок и вздрогнул от раската грома.
— Вернусь, но скорее всего уже утром. Ложись спать и ничего не бойся…
Паладин подошёл к двери, отодвинул засов и осторожно вышел. Постояв на крыльце под навесом, он дождался, пока ребенок закроет за ним засов, и оглядел двор, погруженный во тьму.
— Ты куда намылился? — спросил Снек, стоявший под навесом, рядом с крыльцом.
— Лысая гора тут есть. У ручья под ней цветы все коричневые, — объяснил Гош и указал в сторону, откуда снова начали доноситься звуки воя. — В той стороне, я так понимаю.
— Волколаки, измененные силой земли, — вздохнул клирик. — Они уже в каменной броне. Ты их собрался мечом ковырять?
Паладин опустил взгляд на клинок у пояса и поднял на клирика.
— Никакого света, — покачал головой друг. — Сам всё знаешь. Разболтает этот старик, и нас вмиг повяжут… Как Тука.
А ты откуда знаешь, что у них каменная броня уже?
Снек молча опустил взгляд и вздохнул.
— То, что ордена нет, не значит, что его дело мёртво, — ответил воин света и достал клинок.
Он вытянул руку вперед, подставляя лезвие под первые капли дождя. При этом он начал постепенно наполнять его силой, отчего тот едва заметно начал светиться.
— Взболтнёт — хрен мы до границы доберемся, — мрачно произнёс клирик.
— Делай то, что должно… — произнес воин, и стряхнув сияющие белоснежные искорки с лезвия, вышел под дождь.
— … И будь, что будет, — нехотя закончил Снек. — Пойдём. А то до утра будем возиться…