«Вы видели княжну? она хорошенькая?»
«Я слышал — она просто милашка».
«Будет с минуты на минуту».
«Я уж-жасно хочу, чтобы меня ей представили!» — вздыхал кто-то за спиной.
«Взглянуть на девчонку — еще куда ни шло, но — быть представленным? невелика честь. Она не урожденная».
«Впервые оказаться в свете… представляю, как она волнуется».
Тьен вертел головой — приятель-вертолетчик тоже отстал, вот досада!
«Да-да! графиня дан Раувен — вы помните? — при первой встрече с королем так растерялась…»
«Ее Высочество…» — все звуки в высоком зале перекрыл зычный голос церемониймейстера; зал сразу стих, и все, как один человек, повернулись к дверям.
«…княжна Мартина!»
Белые, в золотых вензелях двери торжественно распахнулись, и новая княжна вошла в неизведанный мир.
Шаги ее босых ножек по зеркально навощенному паркету и воздушный полет легких голубых одежд терялись в шелесте дыхания тех, кто ждал ее; так же беззвучна была поступь служанки княжны — нагая, вся покрытая бронзовой пылью от ресниц до пальцев ног, она была, как живая статуя. А телохранитель шел, твердо печатая шаг подошвами ботфортов — сосредоточенно-строгий, в маскировочной пятнистой форме, со штык-ножом на широком поясе.
«Княжна моя, — золотистыми губами шепнула Аньес, встав чуть сзади и сбоку, — вы должны сказать им приветствие».
Марсель, собираясь с духом, обвела глазами зал — она его сразу узнала. Белый зал резиденции епископа. Значит, она в Дьенне; заснула там — очнулась тут.
Все выжидающе смотрели на нее.
Все, чей дом и родина — Лунная Ночь.
Она их видела сквозь дымчатую вуаль — кавалеры и дамы в старинных одеждах, ребята, девчонки, иные — совсем без одежд или в струящихся, ни на что не похожих накидках вроде ее собственной, одни — с волосами едва не до пола, другие — заросшие шерстью, включая и лица… но лица ли? здесь были и звери — вон, справа, разлапистый, будто коряга, приземистый карлик положил огромную ладонь на спину лобастому волку — волк тоже глядит на нее…
Но молчание сборища ей не казалось враждебным.
«Смелей, княжна моя», — шептала Аньес.
«Уважаемые господа…»
Нет, ничего — ни гомона, вообще ни звука — слушают.
«…я среди вас впервые; то, что я приглашена сюда, — это большая и приятная неожиданность. У меня нет особых заслуг, и я не знаю, чему я обязана чести быть принятой вами. Мне непривычно носить такой титул; высокое положение, в которое я поставлена, меня смущает, и если ваши обычаи позволят относиться ко мне, как просто к… Мартине, я буду признательна тем, кому мой титул не помешает говорить со мной как с равной. Я рада видеть вас и надеюсь, мы станем друзьями».
Ее обступили, не стесняя — так держат птаху в полусжатом кулаке, вынув из клетки, нежно и бережно; ей осторожно целовали руки, словно боясь испугать ее; Аньес не успевала представлять ей всех — но всех Марсель и не надеялась запомнить.
«Я очень, очень рад; надеюсь, что вы навестите нас, воды нашей реки всегда для вас открыты». — «Добро пожаловать, княжна! заглядывайте на святого Андрея — мы будем гадать, это интересно». — «Ждем вас на солнцестояние, в Материнскую Ночь — вас Кароль подбросит; правда, Кароль?» — «Йес. Это Кароль, ваше высочество. Кароль Раковски, армия Соединенных Штатов. Если вам угодно — лучшие самоцветы из недр Кольденских гор; княжна, приходите без церемоний, а это — в честь нашего знакомства, примите от всего сердца. Будьте у нас в Двенадцатую Ночь! не позабудьте! и на Вальпургиеву Ночь — мы будем ждать! В день Фермина и Люсии у нас купание, ваше высочество, к озеру Вальц вас доставят по воздуху, будет эскорт. Это чистое золото — оно принесет вам удачу; возьмите, княжна».
Марсель едва успевала улыбаться; у нее хватило благоразумия не обещать направо и налево, что она обязательно будет — а куда ее только не звали! приглашения жителей Ночи путались в памяти с телефонами тех, кто позавчера приглашал посидеть в честь лихого полета «Коня».
Тьен не смог приложиться к руке — сквозь толпу было не пробраться; с завистью он наблюдал, как рядом с княжной возвышается шлем вертолетчика. А так хотелось оказаться поближе! он же видел, КТО эта княжна, он узнал ее, вспомнил — она посмотрела ему в глаза на бензозаправке, это она сидела в дьявольском «торнадо», она минувшим вечером назначила ему свидание. Обязательно надо увидеться с ней…
И тут его взяли за плечи с обеих сторон; Тьен резко стряхнул с себя чужие руки, обернулся — вот те раз! спецназовцы, оба с дубинками, морды деревянные, глаза — как у лунатиков.