Если не оскалить зубы — запинают».
«И как?..» — спрашивает он.
«Лучше из винтовки, дальше бьет».
«Ты хорошо стреляешь?»
«Нет».
«И я не снайпер».
У Клейна обстоятельное, трезвое, крестьянское мышление. Он думает, сдвинув брови.
«Можно часовую мину смастерить. Я справлюсь. И в то место, где их сборище…»
«Слишком хитро. Клуб охраняется, сильный заряд поставить сложно. И я бы не хотел, чтоб пострадали невиновные».
«Так уж и невиновные… Кто им служит — все такие. Не бывает, чтоб хозяин — мразь мразью, а помощники — хорошие».
Клейн умолкает. Как бы Герца ненароком не обидеть. Но его нечаянный упрек не оскорбляет, а, напротив, усиливает убежденность Герца — «С этим пора кончать».
Мысли поворачиваются в уме Клейна, как отмычка в замке. Долгожданный зацеп и щелчок — где-то поблизости, но где?
«А яду крысиного…»
«Того не легче. Поваром в клуб, что ли, устроишься? Ты, кроме картошки и яичницы, только чай заваривать умеешь».
Что да, то да — в кулинарии Клейн не блистал.
«И еще — в одиночку не сладишь. А меня не должно быть в Дьенне, иначе найдут и заставят оживлять, согласно договору. Одного-двух их слуг я одолею, а впятером меня, пожалуй, скрутят. И чудеса тут не помогут, у чудес ресурсы небольшие».
«Значит, нам нужен опытный стрелок, — рассуждает вслух Клейн. — Перещелкать их издали, по одному, пока вы спрячетесь. Но быстро, чтоб не опомнились. Что-нибудь дня в три-четыре, а то разбегутся кто куда».
Восемь персон одна другой солидней — на это не всякий наймется. И мало снайпера найти, надо платить ему, да как бы не пришлось за молчание доплачивать… Шантаж — легкий заработок и большой соблазн.
«Платить?., а может, не надо? — неожиданно Клейн задорно подмигивает Герцу. — Инкарнатор-то у нас зачем? Главное — выбрать по документам, кто вышибал сто из ста с трехсот шагов… и при полной луне навестить его на кладбище».
Вторым посетителем Людвика в воскресенье оказалась та, которой он не ждал, — тетушка Стина. При виде ее он подумал, что известие о его странном обмороке, должно быть, попало в общенациональные новости на телевидении или радио, раз она с утра пораньше принеслась из Хоннавера. Значит, пора готовиться к шквалу сочувствия и сострадания, чтоб вытерпеть его — Ортанс, люди с кафедры, непременно университетское начальство, и всем придется заученно лгать. В том числе родственникам — Фальта многочисленны.
Поневоле возрадуешься, что с годами ложь становится более привычной и естественной частью речи.
Но коль скоро это так, у Стины вряд ли удастся выведать что-то о Герце Ваале. Тем более что у них общее прошлое. А может, это позволит ей разговориться?..
Со Стиной в палату влетел холодок свежести, словно она неслась от моря в Дьенн на мотоцикле и упругий встречный ветер впитался в ее меховой воротник и прическу, разрумянил щеки и остудил тонкие сильные пальцы. Тетушка успешно противилась наступающей старости; свое авто спортивной модели Стина водила, как молодая.
— Хорошо ли доехала, тетушка?
— За час двадцать. Если бы не светофоры — добралась бы быстрее.
— Большое спасибо, что приехала.
— Врач сказал, что тебя сегодня выпишут. Но у тебя кислый вид, племянник. Ты бы отдохнул недельку.
— У меня студенты и научная работа.
— Будь по-твоему; тебе виднее, как собой распоряжаться. Не держись так натянуто, Люк; я не намерена допрашивать тебя о том, что стряслось вчера…
— Да, я не хотел бы этого касаться.
— …поэтому я сама расскажу, что было. К тебе приходила Марсель.
— Стина! — Людвик приподнялся в кровати.
— Ляг; она прислала мне письмо срочной почтой.
— Моя дочь в могиле! Тебя обманули, как хотели обмануть меня! Это подставное лицо!..
— Твоя дочь бродит сейчас по Дьенну, коротая время до назначенного мне свидания, а в ее могиле пусто, как в ограбленной квартире. И даже не надейся, что у меня возрастные проблемы с головой — я говорю то, что есть.
— Стина, — уже тверже произнес Людвик, — ты врач. Ты знаешь, что покойники не возвращаются. Ты была на ее похоронах и присылала цветы к ее надгробию. И после этого ты утверждаешь…
— Скажи, Люк, — ты никому не высказывал желания, чтобы она вернулась? — наклонилась к нему Стина. — То есть — вслух и недвусмысленно?
— Да мало ли, что я говорил вслух. Наверное, все так говорят, теряя близких, но никто не подразумевает, что это сбудется. Я не о том толкую! Этого не может быть!
— Может, я плохая католичка, — Стина выпрямилась, — но ты, Люк — католик совсем никакой, если не веришь в воскресение.