— Я его не видел.
— Зато я видела.
— Герц Вааль показывал? — Ирония в голосе Людвика граничила с издевкой.
— Да, из-за этого мы с ним разругались и расстались.
— Не похож он на Иисуса Христа.
— По крайней мере, он с Христом одного роду-племени.
— А на мой взгляд, твой бывший приятель — мошенник, каких мало.
— Люк, — Стина жестко, пристально вгляделась в злые глаза Людвика, но голос ее был печален, — ты ничего не знаешь. А я знаю, и от этого мне втрое горше, чем тебе. Девушка, которая так напугала тебя, — в самом деле твоя дочь. У моего старого друга масса недостатков, но он действительно умеет воскрешать умерших. Боюсь, что ты именно ЕМУ сказал о желании вновь увидеть Марсель… То ли он снизошел до тебя, то ли что-то показалось ему многообещающим — так или иначе, удача ему улыбнулась.
— Я ничего у него не просил. Я… отверг его предложение! И… Стина, мы говорим о нереальном!
— Значит, он предложил, — пропустив последние слова Людвика, Стина нахмурилась, глядя мимо племянника. — Выходит, он уже тогда решился…
— Господи, Стина, какие глупости! Я шел на кладбище, мы случайно встретились, разговорились; он рассказал о своей сестре, умершей в лагере у наци…
— Вы вместе были у могилы?
— Да, он тоже вызвался почтить память Марсель.
— Ты рассказал и показал, ему этого достаточно. Он всегда жалел, что не знает, где покоится его сестра… Теперь я понимаю почему…
— А вот я не понимаю. Я не понимаю, почему ты так упорно вдалбливаешь мне идею о вернувшейся Марсель!
— Он ученый, Люк. Он в большей степени ученый и фанатик, чем все академики и доктора наук в Университете, вместе взятые. Что тебе о нем известно? ничего. А я с ним знакома с той поры, когда ему было двадцать с небольшим. Он всегда носился с мыслями о гибернации и оживлении. И без гроша в кармане. У него бедная семья; мать выгнали из дома за то, что вышла замуж за католика; отца невзлюбили за брак с еврейкой; ни ему, ни ей родня не помогала.
— Я догадываюсь, как он пробавлялся… — Лицо Людвика исказила гримаса. — Ты ведь тоже получила долю денег Джакомо?..
— Я не стыжусь того, что ему помогала, — спокойно ответила Стина. — Я верила в него, любила — и люблю сейчас, хотя и по-другому. Но он не жил на моем содержании, Люк. Мои деньги он вкладывал в свои приборы, а кормил и одевал его шофер.
— Шофер? — У Людвика лишний раз стукнуло сердце; он потер грудь ладонью. — Какой шофер?..
— Такой невысокий крепкий малый.
Только сейчас Людвик начал что-то осознавать, но появившиеся мысли были совершенно несуразными.
— Погоди… вы же разошлись…
— Почти сорок лет назад.
— Но шофер… он и сейчас у него служит?! или — сын того шофера?
— Нет, тот же самый. Слуги — народ незаметный, — слабо улыбнулась Стина. — Мало кто к ним внимательно приглядывается. А между тем этот шофер и стал причиной нашего раздора. Я видела его в подлинном обличье, Люк. Знать, какой он в настоящем виде, и говорить с ним, садиться за один стол… я медик, небрезгливый человек, но с этим нельзя примириться, невозможно привыкнуть.
— Он… тоже…
— Как Марсель. Поэтому я благодарю Бога за то, что ваша встреча не удалась.
Людвик погрузился в одинокое безмолвие. Сознание его смещалось, болезненно ломался взгляд на привычное положение вещей, и речь Стины с трудом проникала в него:
— Наверное, нам не судьба была жить вместе. Он шаг за шагом отказывался ото всего — от семьи, от дружбы; для него существовала одна наука и его цель — возвращать жизнь. Друзей у него нет; его друзья — ожившие покойники. Я не нашла в себе сил вытерпеть то, что он роется в останках, занимается эксгумацией и гальванизирует дохлых мышей… Не удивляюсь, что все чернокнижники и некроманты были одинокими холостяками. Женщина, Ева — это жизнь; ей нельзя быть под одним кровом со смертью.
— Значит… — почти сквозь зубы выдавил Людвик, — Марсель… жива?..
— И да, и нет, — Стина вздохнула. — И не проси меня объяснять. Она присутствует среди нас, так будет верней. Но она не может назваться прежним именем, носить свою фамилию. Она существует вопреки закону. Когда на свет появляется ребенок, мы пишем справку: «Такая-то родила живого мальчика»… или девочку, на основании этого затем дается имя, но администрация кладбища не выдает справок: «Такой-то воскрес и покинул место захоронения».
— И это проделано на деньги Фальта! — Людвик едва не всхлипнул. — Хорошенькая благодарность!..