Парень скользнул глазами по «Коню», увидел Марсель, и его словно укололи в сердце.
«Черт! — подумал он. — Вылитая Соль. Один к одному. Откуда такая?..»
Марсель отодвинулась от окна и стала смотреть в другую сторону.
— Аник, закройте стекло. Этот парень знает меня.
— Который? кто это? — быстро спросил Аник.
— Тот, что сзади обошел машину. Он из нашей школы.
Между тем главарь и Клейн сблизились. Главарь не собирался затевать ничего такого, просто поупражняться в остроумии над недомерком, но оказалось, что малыш тоже за словом в карман не лезет. Честь главаря была задета, и разойтись миром было нельзя. Другое дело, что для серьезной беседы место неподходящее — обслуга бензоколонки наберет 112, сообщит номер, и полчаса не пойдет, как быстроходный полицейский «гепард» прижмет их где-нибудь к обочине.
Значит, драки не будет. Интересно, куда повернет «Конь», хорошо бы на шоссе, там-то можно намять «лендоксу» гладкие бока.
Согласно извечному неписаному кодексу поединков, противникам сперва полагалось обложить друг друга позабористей для поднятия боевого духа. Это отличает людей от петухов, оленей и прочих поединщиков животного мира или, вернее, заменяет предупредительную демонстрацию силы. Люди все-таки.
Клейн первым бросил перчатку:
— Спорим, до Кольберка я тебе на трассе уши оборву.
— Дело говоришь, — одобрил главарь, довольный, что случайная встреча оборачивается лихим развлечением. — Только твоему одру до моих ушей не дотянуться, ты до Раугерга облажаешься. Может, по росту трассу выберешь?
— По твоему. Я тебя подожду в Кольберке, на заправке, пока ты штанишки отстираешь.
— И много ты дашь за свои слова, чтоб мы тебя живьем отпустили?
— Вот я и думаю, много ли вам мамы на мороженое дали? плюс еще заначка на пиво — и всего мелочи монет на пятьдесят. И за наглость вдвое. С вас сто талеров.
— Бойцы, — не оглядываясь, изрек главарь, — он платит сотню. Что, заложим по четвертному?
— У него столько нет, — посомневались из свиты.
— Это его беда. А мы играем честно. Значит, ставим сотню против твоего экипажа. Дистанция Дьенн — Кольберк. Кто доедет — получит все.
— Согласен. Деньги — заправщику. Он позвонит в Кольберк и скажет, кого ждать, а по смене передаст, кому они причитаются.
— И сравняем вес — один боец останется здесь у телефона.
— Гандикап? пусть так.
— Правила свободные, — главарь загибал пальцы, — не идти в лобовую, носом в борт не таранить — вот и все. Починка за свой счет.
— Будь по-твоему. Старт дает тот, кого оставишь.
— Ну, готовься, малыш.
— Я тебя прощаю, потому что у нас пари. А то бы ты лежа поехал в «Мэль-Маргерит» с капельницей в носу. Это на будущее, учти. Может, живы будем — еще встретимся.
Главарь и Клейн вместе отошли к застекленному павильону, где старший из заправщиков выстукивал на калькуляторе свои приходы-расходы, вкратце объяснили ему ситуацию и выложили банкноты на прилавок перед окошком; старший, нисколько не удивляясь, кивнул и убрал деньги в небольшой сейф, а себе для памяти записал номера и марки машин состязателей.
Аник, отследив ситуацию, молча освободил место, обошел машину и пересел на заднее сиденье.
— Место смертника, — буднично пояснил он встревоженной Марсель и обратился к вернувшемуся Клейну: — Надрался?
Клейн бухнулся в водительское кресло и окинул взглядом свой экипаж.
— Что, заработаем на обед?
— Клейн, — Марсель опасалась не гонок, а подлости экипажа «феррари», — мне хотелось ехать с ветерком, но не с этими… бойцами. По-моему, это рискованное занятие.
— Риск есть, но не для нас, — ответил Клейн, производя какие-то манипуляции с пультом. — А мальчишки — сами сделали выбор. Разобьются — что ж, могли б и не приставать. Я не люблю, когда со мной так говорят. Теперь шутки в сторону; надо им показать, что малыши бывают разные. Вы мышку поставьте понадежней, чтоб не свалилась.
Слушая его, Марсель неотрывно смотрела — кто из «бойцов» выйдет? нет, не ОН. Тот парень остался в машине.
— Марсель, вам нечего бояться, — с той же беззаботностью, что и Клейн, сказал Аник. — Не забывайте, что у нас есть заряд, с ним можно и жизнью рискнуть. Потом мы опять восстанем из праха. И вообще — относитесь к этому легко.
— А я и не боюсь ничуть.
— Марсель, если вам кажется, что вас втянули в чужой спор, или вам не нравится… — начал было Клейн.