— Сергей Сергеевич, вы последний протокол допросов прочли?
— Да, только что. Здорово, Денис Павлович! Такой клубок распутали.
— А вам не кажется, что слишком уж здорово?
— То есть?
— Да понимаете, какое дело… Вам не приходилось случайно видеть, как птица сама лезет в руки человека, уводя его от гнезда?
— Я не охотник, Денис Павлович.
— И я не охотник. Но и не помню случая, чтобы так вот легко раскалывались на допросах матерые разведчики. Да и вся система их связей…
— Вон вы о чем! А я и не подумал. Но какой смысл? Генератор закончен. Завтра пуск. Охрана там, сами знаете…
— Знаю, все знаю. Но до пуска еще больше двенадцати часов. Мало ли… Словом, Сергей Сергеевич, возьмите-ка человек пять-шесть из тех, кто поопытнее, и проведите эту ночь на объекте. Береженого, как говорится…
— Ясно, Денис Павлович. Сейчас же выезжаю.
— На сегодня все, товарищи, — сказал Максим, закрывая совещание. — Повторяю: пробный пуск генератора завтра ровно в двенадцать. Этот срок окончательный. Я уже уведомил о нем президента Академии наук. Он обещал позвонить в правительство. Поэтому каждый из вас должен быть готовым завтра в одиннадцать ноль-ноль доложить на главный пульт о результатах последнего, заключительного опробования всех узлов и механизмов. Я думаю, незачем говорить, что сбой хотя бы одного агрегата сорвет работу всей установки в целом. Этого допустим нельзя. Ни в коем случае! А теперь — всем отдыхать! Есть ли еще какие-нибудь вопросы?
— Да, — встал с места старший инженер-электрик Греков. — Максим Владимирович, я хотел бы еще раз проверить в корпусе преобразования систему охлаждения конденсаторов. Что-то там верхние клапаны пошаливали. Разрешите?
— Но вы уже больше суток на ногах.
— Ничего. Хуже будет, если завтра какая-нибудь серьезная неисправность обнаружится.
— Хорошо, проверьте.
— Тогда подпишите, — протянул Греков свой пропуск. — Вы знаете, сейчас без вашей дополнительной подписи туда даже главинжа не пустят.
— Да-да… Давайте, — Максим взял ручку со специальными чернилами и поставил подпись. — Ну, все, товарищи, до завтра!
Кабинет быстро опустел. Максим откинулся в кресле, закрыл глаза, постарался расслабиться. Бешеный темп завершающих предпусковых и наладочных работ привел к страшной непроходящей усталости. Трудно было даже раскрыть веки, оторвать руки от стола.
Но теперь — все, конец! Завтра пробный пуск и, если он пройдет благополучно, то — долгожданный отдых: какая-нибудь речка, тропинка в густой траве, синее небо над головой и тишина. Покой и тишина…
В последние несколько месяцев ни о чем подобном не когда было даже подумать. Лихорадочная работа многотысячного коллектива ежечасно, ежеминутно требовала отдачи всех сил, неимоверного напряжения каждого нерва, каждой клеточки его мозга. И все-таки они успели. Еще несколько часов — и мир наконец сбросит с плеч кошмарное бремя страха. Он с трудом раскрыл глаза, потянулся к телефону, чтобы вызвать машину, снова опустил руку на стол:
«Что это говорил Греков? Какая-то неисправность в системе охлаждения конденсаторов? Не могли устранить вовремя! Вечно какая-нибудь мелочь под занавес. А если не мелочь? Если окажется, что надо что-то серьезно переделывать? Нет, этого допустить нельзя!» — он быстро поднялся и, прикрыв дверь кабинета, направился к производственным корпусам.
Всюду стояла непривычная тишина. Лишь скупое дежурное освещение да неподвижные фигуры охранников сопровождали его по длинным, белеющим кафелем переходам. Но вот и вход в корпус преобразования. Высокий плечистый охранник шагнул ему навстречу, но, узнав директора института, молча посторонился.
— Что, старший инженер еще здесь? — спросил его Максим.
— Не могу знать, товарищ директор, я только что заступил на пост.
— Откройте дверь.
Охранник почему-то растерянно заморгал белесыми ресницами, но послушно нажал на кнопку запирающего устройства, и массивная стальная дверь бесшумно скользнула в проем стены. Максим сбежал по каменным ступеням вниз.
Корпус встретил его густым полумраком и настороженной тишиной. Черные тени, протянувшиеся от колонн, будто взламывали бетонные плиты пола, сминали и корежили тонкое кружево стальных конструкций. Слабое дежурное освещение только усиливало такое впечатление. Но все это лишь скользнуло поверх сознания. Взгляд Максима, как всегда, метнулся прежде всего к индикаторной лампе блока преобразования. Она сияла спокойным зеленым светом.
Максим прошел в дальний конец корпуса, где размещались батареи конденсаторов. Там было тихо. Он обошел батареи со всех сторон: нигде ни души. Где же Греков? Или уже успел уйти? Но он вышел из кабинета не более получаса назад. Не случилось ли что-нибудь с человеком? Смутная тревога заставила Максима еще раз обойти весь конденсаторный участок. Старшего инженера не было нигде.