— Благодарю за совет. Только не рекомендую по ходя давать оценки людям, которых вы не знаете. Учительница и Толкач, да будет вам известно, дали нам значительно более ценную информацию, чем смог ли это сделать сейчас вы, хотя и считаете себя, по-видимому, «настоящим специалистом».
Физик снова пожал плечами.
— Теперь конкретно о внедрении наших людей в институт. Ваши предложения? — обратился Хант к заведующему отделом юго-западных районов Рос сии.
Тот не спеша поднялся:
— Анализ донесения четвертого показывает, что в сложившейся обстановке уже сейчас можно использовать Зорина для внедрения Учительницы в лабораторию Саакяна. Я намерен также рекомендовать воспользоваться присутствием в Кисловодске отца Зори на и его более чем дружеским расположением к врачу Тропининой. На этом можно хорошо сыграть, учитывая добропорядочность молодого Зорина. Боюсь только, не наломали бы дров помощники четвертого. Но я постараюсь дать подробную инструкцию. Что же касается степени профессионализма Учительницы, то она, на мой взгляд, не вызывает ни малейших сомнений. Это будет хорошая зацепка в институте.
Хант согласно кивнул:
— Хорошо. С этим ясно. Теперь второе, еще более сенсационное сообщение. Только что получено донесение от семнадцатого. И вот тут… — Хант взъерошил аккуратно подстриженную шевелюру. — Тут я не знаю, чему и верить. То есть, если бы не сообщение Управления космических исследований об этом «феномене икс», я вообще счел бы все это бредом сумасшедшего. Но поскольку реальность «феномена икс» не вызывает сомнения, то… Словом, семнадцатый сообщает, что он установил наблюдение за неким Максимом Колесниковым, который якобы побывал на инопланетном космическом корабле и получил там необходимую информацию для создания установки по дистанционной стабилизации радиоактивных изотопов. С помощью этой установки, в которой используются те же нейтрино, можно, если верить Колесникову, вывести из строя любое ядерное оружие. Это, конечно, слишком фантастично. Но…
С минуту все молчали. Затем посыпались вопросы:
— Кто же он, этот Колесников, может, просто душевнобольной?
— Или пройдоха-авантюрист, каких немало и у нас в Штатах?
— А если это не так, то каково его отношение к институту ядерной физики? Или в институте ничего не знали ни о нем, ни о добытой им информации?
— И, главное, почему этот человек, побывавший на внеземном звездолете и обладающий, как следовало бы ожидать, совершенно уникальными знаниями, торчит в какой-то таежной дыре, а не восседает в Академии наук или военном ведомстве России?
— Тише, тише, господа! Не все сразу! К сожалению, я не могу пока ответить ни на один из ваших вопросов. Все изложенное мной действительно слишком фантастично и неправдоподобно. Единственное, что можно предположить, это то, что Колесников ничем не примечательная личность, случайно попавшая на внеземной корабль, и официальные власти России, включая и научные круги, просто не принимают его всерьез. Ситуация вполне естественная, если учесть сложившееся отношение их к проблеме НЛО. Человеку просто не верят. Но именно этой ситуацией мы и должны воспользоваться. Что же касается правдоподобности версии Колесникова, то ведь речь идет не только о его рассказах. В донесении семнадцатого фигурируют какие-то бумаги и некий металлический диск, якобы доставленный со звездолета. А это уже кое-что…
— Вот диск и бумаги и должен заполучить ваш агент, — подал голос эксперт-физик. — Мы, я уверен, смогли бы помочь вам расшифровать любые материалы подобного рода. А все остальное, простите, такие пустяки, что…
— Ну, пустяков в нашем деле не бывает, — сухо возразил Хант. — То, что главное сейчас заполучить названные агентом вещи, ясно каждому. Но нельзя пренебрегать и тем остальным, что сообщает семнадцатый. Если все, что он пишет, окажется блефом, то слава богу. Если, однако, хоть небольшая часть его донесений соответствует действительности, то наша святая обязанность не допустить, чтобы любые сведения, добытые Колесниковым, стали достоянием официальных властей России. В лучшем случае они должны принадлежать нам, в худшем — престо уничтожены. Я считаю, что ситуация, складывающаяся в далеком Вормалее, на сегодняшний день в тысячу раз опаснее для нас, чем любые работы, ведущиеся в подмосковном институте ядерной физики, и потому предлагаю всем, кто имеет отношение к семнадцатому, еще раз внимательнейшим образом проанализировать обстановку и разработать конкретные предложения к десяти ноль-ноль завтрашнего дня. Все, господа.