— Ну что же, выкладывайте, — сказал Звягин, жестом приглашая подполковника сесть.
Тот раскрыл папку:
— Прежде всего, сообщение из Вормалея. Местные товарищи, ведущие наблюдение за Чалым и его сообщниками, установили, что вынюхивают эти шакалы. Колесников, оказывается, привез с собой некий диск, что-то вроде магнитной ленты, с уникальной информацией, позволяющей, в частности, нейтрализовать любое ядерное оружие.
— Что вы говорите!
— Да, именно так, И диск этот до последнего времени хранился у Силкина. Вот почему они так обхаживали старика.
— Так. А где диск сейчас?
— Этого пока установить не удалось. Во всяком случае, Чалый до сих пор до него не добрался, хотя и перерыл сверху донизу весь дом Силкина и чуть не отправил на тот свет самого старика-охотника.
— То есть?
— Силкина нашли в лесу сильно избитого, с серьезной травмой черепа, и в настоящее время он находится в больнице в бессознательном состоянии. Есть подозрение, что это дело рук Чалого.
— Та-ак… Ваше решение?
— Я дал указание: усилить наблюдение за Чалым и в случае, если он все-таки доберется до материалов Колесникова, принять все меры к изъятию их и задержанию его самого. Хуже другое: о местонахождении диска, как видно, ничего неизвестно и Колесникову. Силкин успел все перепрятать. А сам он, как я уже докладывал…
— Да, обидно. Но Колесников, я полагаю, найдет выход. Главное, чтобы материалы не попали в руки врага.
— Это я гарантирую, Денис Павлович.
— Хорошо. А какие вести от Рябинина?
— Рябинин сообщает, что рекомендация на Нестеренко была написана Дмитрием Зориным под давлением некоего «Виктора», назвавшегося братом Нестеренко и грозившего Зорину в случае отказа расправой над его отцом и женщиной, которую тот любит.
— Значит, шантаж?
— Да. И хоть это ни в коем случае не оправдывает Зорина, тем более, что все началось с его интимной связи с Нестеренко, здесь нам больше делать нечего. А вот так называемый Виктор…
— Что известно о нем?
— Пока немного. Но Рябинину удалось напасть на след этого молодчика. Кстати, помог ему в этом отец Зорина, главный врач одного из кисловодских санаториев. Я приказал Рябинину установить самое строгое наблюдение за «Виктором» с тем, чтобы выйти на его шефа. Не исключено, что им окажется сам неуловимый «четвертый».
— А-а, эта лиса Джон Снайдерс? Пора, давно пора бы прибрать его к рукам.
— Да больно уж хитер и ловок.
— А может, мы слишком близоруки?
— Я учту ваше замечание, товарищ генерал.
— Да уж придется. Ну, а Колесников? Почему он в Кисловодске?
— Все очень просто. В Кисловодске, оказывается, живут жена и сын Колесникова. К ним он и приехал. Но самое важное — Колесников и младший Зорин уже сегодня вылетели в Москву, по-видимому, в институт ядерной физики, где работает Зорин. Рябинин проследил за ними вплоть до посадки в самолет и просит встретить их. Вот: рейс — 3215, прибытие в Москву — десять двадцать четыре. Я уже сделал соответствующее распоряжение.
— Хорошо, но почему Колесников и Зорин?
— Да понимаете, жена Колесникова работает в санатории Зорина-старшего, ну и, по-видимому, физик Зорин и Колесников быстро нашли общий язык.
— Ну, что же, теперь как будто… Вдруг в дверь кабинета постучались:
— Разрешите, товарищ генерал? Срочное донесение, — дежурный офицер связи быстро подошел к столу и положил перед генералом запечатанный конверт.
— Да, теперь как будто все становится на свои места, — закончил Звягин, не спеша вскрывая конверт. — Вы можете идти, капитан, — кивнул он офицеру.
— Слушаюсь, товарищ генерал.
Звягин пробежал глазами донесение и вдруг с силой ударил ладонью по столу:
— Шляпы! Ротозеи! Чекисты называется!!
— Кого вы так, товарищ генерал?
— Кого? Да этого вашего Рябинина и всех там, в Кисловодске!
— А что случилось?
— Что случилось! Вот послушайте: «Рейсовый самолет Аэрофлота № 427611, рейс 3215, Минеральные Воды — Москва, со ста двадцатью пассажирами на борту, в результате вооруженного нападения трех террористов на экипаж изменил маршрут следования и, перелетев государственную границу, приземлился в одном из аэропортов Турции. Частям ПВО страны из гуманных соображений был дан приказ — не прерывать полета. Названные террористы попросили политического убежища и были интернированы турецкими властями. Политического убежища попросили и два советских гражданина — Колесников М. В. и Зорин Д. А. Последние были также интернированы турецкими властями, но позднее похищены неизвестными лицами, и потому в настоящее время о месте их пребывания турецким властям ничего не известно». Дальше обычная дипломатическая белиберда, заверения в непричастности Турции к похищению советских граждан, обещание все расследовать самым тщательнейшим образом и так далее и тому подобное. Вот такие пироги, товарищ подполковник. Снайдерс еще раз утер нам нос. И как утер! А этот ваш Рябинин! Он проследил, видите ли, до посадки на самолет. А дальше?