— Всего не учтешь, товарищ генерал. Тем более такой наглости…
— А я требую и буду требовать, чтобы мои работники учитывали все. Абсолютно все! Иначе им нечего делать в Управлении. Так и доведите до сведения Рябинина.
— Слушаюсь, товарищ генерал.
— Теперь так. Срочное распоряжение нашим людям в Турции, да и… в Штатах, конечно: во что бы то ни стало и как можно быстрее установить местонахождение Колесникова и Зорина. Далее. Немедленно подготовить всю необходимую документацию на обоих для представления в Министерство иностранных дел. Не упоминая о космической одиссее Колесникова, разумеется. Ну, а лейтенанту Рябинину…
— Капитану, товарищ генерал, — осторожно напомнил Левин.
— Ну, а лейтенанту Рябинину, — жестко повторил Звягин, — мой приказ: кровь из носу, а чтобы «четвертый» был взят. Без этого пусть и глаз в Управление не кажет.
Их вызвали обоих сразу, предварительно не уведомив ни о чем, и потому всю дорогу до Пятигорска они не проронили ни слова, думая каждый о своем и боясь высказать какие-либо предположения.
В Пятигорске их принял сам полковник. Он долго молчал и хмурился, перебирая на столе какие-то бумаги. Затем взглянул сначала на Таню, потом на Зорина и начал густым низким басом:
— Я знаю, что вам нелегко будет выслушать то, что я скажу. Я сам — отец и сам — гм… муж. Но вам следует знать, что самолет, на котором летели ваш сын, Андрей Николаевич, и ваш муж, Татьяна Аркадьевна, угнан за рубеж. Все пассажиры, к счастью, целы и в ближайшие сутки возвратятся на Родину. — Полковник помолчал и еще больше нахмурился, — Все, кроме Максима Колесникова и Дмитрия Зорина, которые якобы попросили политического убежища, а затем были похищены неизвестными лицами.
Таня слабо вскрикнула. Зорин лишь стиснул зубы так, что на щеках вздулись желваки. Несколько минут прошло в молчании. Наконец полковник сказал:
— Я не сомневаюсь, что все это лишь гнусная провокация, но по долгу службы обязан задать вам несколько вопросов.
— Да, конечно, — как эхо отозвался Зорин.
Полковник поинтересовался, не высказывали ли Максим и Дмитрий когда-либо прежде желание выехать за границу, нет ли у них там родственников, знакомых, не было ли каких-либо деловых или научных связей с зарубежными фирмами или частными лицами, наконец сказал;
— А как вы думаете, каковы мотивы этой провокации? Почему Колесниковым и Зориным так заинтересовались зарубежные спецслужбы?
— Ну, это же яснее ясного, — ответил Зорин. — Впрочем, вы, очевидно, не совсем в курсе дела. Максим Колесников провел несколько лет на внеземном космическом корабле, где приобрел массу чрезвычайно важных знаний и главное — полностью разработанную идею о том, как с помощью нейтрино сделать стабильными любые радиоактивные изотопы, то есть практически прервать радиоактивный распад. А это — прямой путь к уничтожению ядерного оружия. Ну, а сын мой, Дмитрий Зорин — физик-ядерщик. Нейтрино — главный объект его научных исследований, которые, кстати, тоже велись в основном с целью выяснения роли этих частиц в устойчивости атомных ядер. Поэтому оба они и полетели в институт ядерной физики. И если западные спецслужбы знали это, то сами понимаете…
— Н-да… произойди этот разговор хотя бы днем раньше… Но что теперь об этом говорить! А как вы думаете, кто-нибудь, кроме Колесникова и Зорина, сможет воспроизвести и претворить в жизнь эту идею?
— Нет, никто, — подала голос Таня. — Впрочем, в Вормалее остались информационный диск и кое-какие бумаги Максима Владимировича, и если б удалось их разыскать…
— Вы считаете, что это возможно?
— Для меня — пожалуй, для всякого другого — почти исключено. Но разве… — Таня глотнула слезы. — Товарищ полковник, неужели не осталось никакой надежды?..
— Ну, почему же! Мы сделаем все возможное. Но вам придется собрать все мужество. Враг может пойти на что угодно, даже здесь, по отношению к вам. Поэтому — максимум осторожности. В случае чего — немедленный звонок к нам. Вот номер моего телефона. — Он устало прикрыл глаза рукой, давая понять, что разговор окончен, Зорин и Таня молча вышли из кабинета.
— Что же теперь будет, Андрей Николаевич? Чем все это кончится? — вырвалось у Тани, когда они снова оказались на улице.