— Я думаю, наше правительство действительно сделает все возможное, чтобы добиться их освобождения. Но враги, конечно, не остановятся ни перед чем.
— И вы полагаете… — начала она дрогнувшим голосом и замолчала, боясь выговорить самое страшное, что могло произойти.
— Нет, любое физическое насилие я исключаю. При отсутствии документальных данных они нужны им живые и невредимые. Но, исчерпав все посулы и обещания, враги могут пойти на любой шантаж и прежде всего будут шантажировать их нашей безопасностью: моей, вашей, вашего сына. Поэтому я посоветовал бы вам оставить квартиру на этой далекой улице Фоменко и перебраться в здание санатория. Я выделю там комнатку.
— Спасибо, я подумаю. Но что нам теперь делать?
— Что делать? Вам — беречь сына. Ну, а мне… Мне — по возможности беречь вас…
— Милый, добрый Андрей Николаевич! А кто позаботится о вас?
— В моем возрасте, Танюша, человек должен научиться заботиться о себе сам.
А на следующий день утром, еще до начала работы, она вошла к нему в кабинет и положила на стол заявление.
— Что это, Таня?
— Разрешите мне пойти в отпуск, Андрей Николаевич?
— В отпуск? Сейчас?
— Да, я решила ехать в Вормалей.
— Зачем?
— Только я могу теперь разыскать диск и, может быть, расшифровать заключенную в нем информацию. Ведь у меня тоже есть элемент связи.
— Но вы недооцениваете всей опасности задуманной предприятия, рискуете жизнью.
Она вздохнула:
— Что моя жизнь после всего, что произошло! Это нужно, Андрей Николаевич. И потом — я должна видеть диск хотя бы для того, чтобы удостовериться, что Максим еще жив. Вы слышали, что он сказал?..
— Да. Но как вы думаете найти этот диск?
— Попробую разыскать Силкина. Я хорошо знакома с ним.
— А если Силкина нет в живых?
— Всех «если» не предусмотришь. Там, на месте, будет видно. Не удерживайте меня, Андрей Николаевич.
— А как же сын, Таня?
— Я поеду с ним.
— И все-таки вы идете на страшный риск. Эти люди…
— Эти люди не знают меня. А в Вормалее живет моя тетка. Я еду навестить ее. Что в этом подозрительного? Нет, я еду, еду! Это дело решенное.
— Ну, что же, в таком случае… В таком случае я тоже постараюсь выхлопотать отпуск и поеду с вами.
— Спасибо, Андрей Николаевич. Признаться, в глуби не души я надеялась на это.
Зорин полистал календарь:
— Когда вы хотели бы выехать?
— Как можно скорее, вы же понимаете…
— Тогда так… Слушайте меня внимательно. О вашем отъезде не должен знать абсолютно никто. Не говорите этого пока даже Вове.
— Да, конечно.
— Далее. Весь свой багаж сегодня в течение дня небольшими частями переправьте сюда. О чемодане я позабочусь.
— Я возьму лишь самое необходимое.
— Все равно. Багаж отправим отсюда с вещами отдыхающих прямо в аэропорт на нашем автобусе. Сами же вы с Вовой завтра, утренней электричкой, поедете в Подкумок на дачу Ивана Спиридоновича. Вы бывали там?
— Да, я знаю эту дачу.
— Отлично. Завтра как раз суббота. Ваша поездка будет вполне естественной.
— А вы?
— Я тоже налегке, в самом, так сказать, дачном виде приду к Ивану Спиридоновичу пешком. Там мы позагораем, поедим черешни, помозолим всем, кого это интересует, глаза, а потом хозяин потихоньку отвезет нас на своей машине прямо в аэропорт. Главное — незаметно выехать отсюда, В Вормалее нас действительно никто не знает.
— «С помощью нейтрино прервать любой радиоактивный распад…» — повторил про себя Рябинин, прослушав в третий или четвертый раз магнитофонную запись, беседы с Зориным и Тропининой. — Здорово придумали эти инопланетяне. Вот бы нам такую машину! А ведь все было, как говорится, на мази. И вот — пожалуйста! Как я не сообразил, в самом деле, отправить с Колесниковым и Зориным своих людей? Ну, «четвертый», держись! Пусть мне родной матери не видать, если я тебя не сцапаю! — он снял трубку телефона:
— Сержант? Как там наш подопечный? Ну да, «Виктор». — Но в это время зазвонил другой телефон. — Подождите, сержант, я вам перезвоню чуть позже. Да! Лейтенант Рябинин слушает. Что-о? Взяли отпуск и выехали из Кисловодска? Куда выехали? Как никто не знает? Ну да, в общем-то, конечно, не обязаны. Но что они, сами не понимают? Ну ясно, ясно! — он бросил трубку.
«Вот черт! Куда это их понесло? Нашли время отдыхать! Впрочем… сейчас им не до отдыха. Тогда что же?»
Он снова включил запись допроса.
«…В Вормалее остались информационный диск и кое-какие бумаги Максима Владимировича, и если бы удалось их разыскать… Это возможно?.. Для меня — пожалуй, для всякого другого — почти исключено…»