Рябинин стукнул себя по лбу:
«Ну, ясно! Ринулись в Вормалей искать бумаги. И как всегда, все сами. Беда с этими интеллигентами! Нет чтобы сказать об этом нам. А теперь чего доброго и сами голову сломят, и нам все карты спутают. Придется доложить об этом генералу».
Он снова снял трубку:
— Сержант? Прервали нас. Так как там «Виктор»? Вышел купить газет, потом зашел в продмаг? А дальше? Так… Понятно… Подошел к московскому поезду и взял у проводника посылку? Так это… Не важно, что с рыбой! Ладно, все ясно, действуйте в том же духе.
Рябинин походил по кабинету, потом сел к столу, взял чистый лист бумаги.
«Посылка с рыбой» от какой-то женщины… Ловко придумали! Проводнику не надо говорить ни имя отправителя, ни имя получателя. Вот тебе посылка, вот десятка за услугу, подойдет к вагону мужчина, отдай сверток — Я все! Ну что же… Посылка, конечно, не первая и не последняя. Придется попросить подполковника организовать проводы каждого кисловодского поезда… Итак, донесение номер…»
Семнадцатому от первого
Считайте счастливым исходом, что Лесник остался жив. Возможно, он один знает местонахождение диска и бумаг Странника. Постарайтесь воспользоваться этим. (Иным путем, чем вы попытались это сделать!) Но главное — непрерывное наблюдение за Лесником. Не исключено, что по выходе из больницы он захочет перепрятать вещи или проверить их сохранность. Мы со своей стороны постараемся организовать выезд к нему надежного «посыльного». Таким «посыльным» мог бы стать его сын. Поэтому узнайте место жительства и работы сына Лесника и немедленно сообщите об этом нам.
Информируем вас, на всякий случай, что приезд самого Странника в Вормалей полностью исключен.
Считаем не бесполезной также такую информацию. По имеющимся у нас достоверным сведениям, ваш Делец в годы войны работал на немцев, выполняя обязанности полицая в деревне Поныри Смоленской области, и отличался беспрецедентной жестокостью, следствием чего явилась гибель не одного десятка жителей деревни. Ныне он разыскивается советскими властями как военный преступник. Его истинное имя — Гнатюк Семен Еремеевич.
Глава пятнадцатая
Офицер связи едва успел принять последнее донесение из Сибири, как в комнату вошел генерал. Офицер встал.
— Сидите, — махнул рукой Звягин. — Что нового из Вормалея?
— Пока ничего, товарищ генерал, — он протянул ему текст донесения.
— Та-ак… Да, ничего нового. Тогда сообщите им: стало известно, что в Вормалей выехали жена Колесникова Тропинина Татьяна Аркадьевна и врач Зорин Андрей Николаевич. Предполагаем, что цель их поездки — розыск диска и бумаг Колесникова. Ни в коем случае не препятствуйте их действиям. Обеспечьте их полную безопасность. В случае находки диска или открытого вмешательства в их поиски Чалого и его группы — немедленно арестуйте всех, причастных к этому делу.
— Всех?
— Кроме Тропининой и Зорина, разумеется. Их с диском сопровождать усиленным нарядом охраны.
— Ясно, товарищ генерал.
Со смешанным чувством тревоги и грусти переступила Таня порог больницы, где прошли годы ее юности. Сколько всего пережитого было связано с этим неказистым деревянным зданием! Да разве с ним одним? Стоило ей сойти с вертолета и увидеть знакомую сопку над Студеной, дорогу на Отрадное, Зуб Шайтана, как сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний, и в горле запершило от непрошеных слез. Здесь, в этом дремучем захолустье, она встретила когда-то Максима, здесь в жизнь ее ворвалась, как сказочное видение, Миона, здесь ножки ее сына в первый раз коснулись родной Земли.
Что же теперь даст ей Вормалей? Подарит ли хоть самую крохотную капельку надежды? И все будет зависеть от маленькой металлической вещицы, хранящейся где-то в усадьбе Степана Силкина. Только о ней, этой вестнице горя или надежды, и могла думать сейчас Таня, потому, едва обменявшись с теткой самыми необходимыми фразами, оставив у нее сына и даже не поинтересовавшись, как устроился Зорин, она сразу же помчалась в больницу, где, как стало ей известно, лежал при смерти старый охотник.
В приемной ее встретила незнакомая молоденькая медсестра:
— Простите, вам кого?
Таня постаралась унять волнение:
— Мне хотелось бы побеседовать с лечащим врачом Степана Семеновича Силкина.
— А-а, значит, с Зоей Тимофеевной? Сейчас позову! Да вот и она сама!