— Точно такие, как мы с вами, только значительно умнее, непосредственнее, честнее, свободнее от всяких предрассудков и условностей.
— А их наука, техника? Вы, наверное, такого насмотрелись!
— Посмотреть было что. Но наша наука тоже не стоит на месте. Дмитрий Андреевич, например…
— Фразер и негодяй! — не дала ему закончить Алла. — Не понимаю, что у вас может быть общего с этим непривлекательным во всех отношениях человеком?
— У нас общее дело, общая работа. И я не разделяю вашей оценки Зорина.
— Не разделяете? Боже, я могла бы рассказать о нем такое! Но не в моих правилах портить людям настроение. Хватит о нем! Продолжим лучше наш разговор, — Алла взяла Максима под руку. — Ну, наука, техника — понятно.
— А искусство? Как вы оцениваете их музыку, поэзию, книги вообще?
— Музыка у них замечательная. Вернее, это аромато-цветомузыка. Ее эмоциональное воздействие не поддается никакому описанию. Но слушают ее лишь в интимной обстановке, в кругу близких друзей. Публичных концертов там не бывает. А вот поэзии у них нет совсем. Нет и книг. Нет даже письменности. Они избрали иной путь хранения и передачи информации, значительно более совершенный.
— В таких дисках, какой мы сейчас ищем?
— Нет, диск создан специально для нас, землян. Сами они постоянно подключены к гигантским хранилищам знаний. В этом отношении их возможности поистине безграничны.
— А как устроен этот диск? Как им пользоваться?
— Простите, Алла Федоровна, этого я сказать не могу. Диск все равно что документ с грифом «секретно».
— Но ведь нам предстоит работать вместе.
— Да, однако с диском буду иметь дело только я. Никто другой даже не прикоснется к нему.
— Но Рубену-то Сааковичу вы, надеюсь, откроете свой секрет?
— Рубен Саакович для меня такой же коллега, как вы и все другие члены нашей группы.
— О-о! — она значительно покачала головой. — Я не рискнула бы так говорить о своем начальстве, особенно о Саакяне, который по натуре может быть только первой скрипкой. К тому же, как я знаю, он только затем и приехал сюда, чтобы поскорее начать работу с диском.
— Придется ему разочароваться.
— А если он прикажет вам?
— Я не подчинюсь приказу.
— Но ведь вы можете заболеть, отлучиться куда-то…
— Тогда я приму соответствующие меры.
— И все-таки я не советовала бы вам так подчеркивать свою независимость от Рубена Сааковича. Мне точно известно, что в ближайшее время он займет место директора института и все ваше будущее, вся карьера окажутся в руках этого человека.
— Вас так заботит моя карьера?
— Во всяком случае, я ничего не имела бы против, если бы вы заняли теперешнее место Саакяна и стали моим шефом…
— Благодарю, Алла Федоровна. Но никакой пост Саакяна не изменит моего отношения к этому человеку. Он не пользуется ни моим расположением, ни моим доверием.
— Вы вообще доверяете, видимо, лишь самым близким друзьям?
— Разве это не естественно? Доверия не может быть без близости, как и близости без доверия.
— Вы удивительный человек, Максим Владимирович! Представляю, каким успехом вы пользуетесь у женщин!
— Они просто не замечают меня. Впрочем, я тоже стараюсь не обращать на них внимания.
— Потому и не взглянете на меня всю дорогу?
Максим обернулся к своей спутнице. Глаза ее, огромные, голубовато-серые, чуть притененные густой сеткой ресниц, казалось, горели призывной нежностью. Влажные губы полураскрылись.
— Я очень спешу, Алла Федоровна.
— Да, я и забыла. Что ж, пойдемте быстрее, — она резко прибавила шаг и вдруг со стоном опустилась на землю.
— Что с вами? Что случилось?
— Не знаю… Что-то вот тут, нога… — она чуть обнажила красивую полную ногу. — Помогите мне подняться, пожалуйста.
— Сейчас, сейчас! — он приподнял девушку с земли. — Держитесь за меня.
Руки Аллы обвились вокруг его шеи, голова склонилась на плечо, лицо обжег прерывистый шепот:
— Боже, как некстати! Пойдемте вон туда, под те ели… Я слышу, идет машина, а мне трудно стоять.
— Тогда сядьте здесь, на этот пенек.
— Зачем?.. — она теснее прижалась к нему, дыхание ее участилось. — Пойдемте, пойдемте скорее. Она уже рядом, слышите, а я…
— Вот я и хочу перехватить ее. Садитесь, я сейчас…
— Зачем? Не надо! Не надо, Максим Владимирович! Мне уже лучше. Еще несколько минут и…