– …Предупредить охрану отеля…
– …Дал бы ей денег, а то завтра по милости моей непутевой дочки мы опять будем во всех газетах…
– …Я весила сто тридцать фунтов, а Элли – двести десять, вот вам и разница…
– …Бедняжка, мой мальчик! Я знала, что ничем хорошим это не кончится!..
– …Мужайся, друг, медовый месяц пролетит быстро…
– …Элли, дорогая, тебе стоит быть более разборчивой в выборе знакомых…
Шерри почувствовала, что сейчас завизжит. Она словно в тумане видела красное, распухшее лицо Элли, злые слезы в ее глазах… разъяренного, какого-то неестественно вытянувшегося Филипа рядом с ней…
И в этот момент распахнулись двери.
Ослепительный красавец блондин в безупречном фраке влетел в гостиную, пал на одно колено перед оторопевшей новобрачной и протянул ей огромный и шикарный букет из белых лилий и клематисов, украшенный метелками цветущего овса.
Что он делает?! – пронеслось в голове у Шерри. Ей же нельзя живые цветы, особенно цветущий овес, особенно лилии с их едкой пыльцой…
Элли просияла, вскочила и протянула к Джо Ладлоу руки.
– Джо! Как мило! Ты все-таки пришел!
Она судорожно схватила букет и прижала его к груди. Через пару секунд из глаз у Элли хлынули слезы, она раскашлялась, стала слепо шарить по столу в поисках салфетки… На пол полетели фужеры и рюмки, поехала скатерть. Шерри вскочила. До нее донесся презрительный голосок сестрицы Саманты:
– …Даже из собственной свадьбы ухитрилась сделать посмешище…
А потом Филип вдруг выкрикнул неестественно ломким, страдающим голосом:
– Господи, да уведите же ее кто-нибудь, помогите! Как же вам не стыдно…
Элли закрыла лицо руками и кинулась вон, за ней побежал Филип, за ним – Джо Ладлоу.
Шерри действовала четко и профессионально. Звонком вызвала невозмутимых официантов, проследила, чтобы в гостиной навели порядок, дала знак музыкантам, чтобы играли что-нибудь легкое, вышла в коридор и переговорила с охраной, послала Бетти разузнать о планах мисс Софи Сейерс – и лишь после этого поспешно направилась к номеру новобрачных Филипа и Элли Форд…
РАЗГОВОРЫ ПО ДУШАМ
Филип Форд сидел на краю обширного супружеского ложа, обхватив голову руками и тупо глядя на свои лакированные туфли. В ванной комнате шумела вода – там отмокала молодая жена Филипа Форда.
Он не был злым человеком. Возможно, сильные личности посчитали бы его тряпкой и маменькиным сынком – но сильные личности в окружении Филипа встречались редко.
Филип вырос в богатстве, был избалован, делать ничего особенно не умел, а что до принятия решений… кому нужны решения человека, от которого ничего не зависит?
Мать – блистательная Лита Форд – любила сына неистово и ревниво, искренне считала его возвышенной и артистической натурой, а потому с детства старалась оградить от любых сложностей. Поскольку характера Литы с лихвой хватило бы на пятерых приблизительно мужчин, папаша Форд с ней не спорил и сыном практически не интересовался. Тем неожиданнее стало непреклонное папино решение женить Филипа на Элли Морган.
Разумеется, они были знакомы. Мир финансовых воротил в каком-то смысле крайне узок. Филип и Элли были ровесниками, посещали одни и те же вечеринки и светские мероприятия, были представлены друг другу еще лет пятнадцать назад – но папино решение все равно произвело на Филипа эффект ведра холодной воды, опрокинутого за шиворот.
Первым делом он бросился искать защиты у матери – но Лита была истинной женой Форда и знала, когда надо отступить. Она успокоила сына заверениями, что брак этот станет сугубо техническим, что все дело в объединении капиталов, что жить с Элли долго и счастливо Филипу не придется и вообще – у них обоих достаточно денег, чтобы не надоедать друг другу и встречаться лишь на официальных семейных вечеринках.
С невестой Филип провел всего лишь несколько дней до свадьбы – и это не прибавило ему оптимизма. В основном потому, что Элли, оказывается, относилась к предстоящему событию вполне серьезно. Филип с легким ужасом начал понимать, что все сплетни о нетрадиционной ориентации его невесты были всего лишь сплетнями, и на самом деле эта здоровенная тетка вполне серьезно рассчитывает и на брачную ночь, и на медовый месяц, и на долгую счастливую жизнь с ним, Филипом.
То есть, наверное, не именно с ним – Филип идиотом не был и к себе относился вполне самокритично, а с ним, как с единственным мужчиной, за которого Элли удалось выйти замуж.