– Католичка…
– Плохо, в рай не примут. Ну, собственно, и незачем. Там же все красавцы и красавицы. Что вам там делать? В аду – тем более. Там их даже больше, красавиц.
– Что вы несете, Джо?
– А вы? Вас послушать, так все население земного шара сплошь состоит из фей и эльфов. Они не пукают, не писают, не потеют, умеют танцевать, едят только правильную еду и потому достойны продолжения своего совершенного рода.
– Ну… не так, конечно…
– Совсем не так! Это в мире Литы Форд принято вставлять себе фарфоровые зубки, силиконовые сиськи, нейлоновые волосы и резиновую… нет, молчу, это неприлично!
Это в мире Литы Форд принято жениться исключительно по расчету, трахаться только в разрешенные врачом дни и только побрызгавшись целым набором освежителей – для рта, для ног, для подмышек, для… нет, все еще не могу!
Это в мире Литы Форд при встрече целуют воздух около щеки и ждут первого же промаха лучшей подруги, чтобы вцепиться в нее всей стаей.
Это в мире Литы Форд… но мир не принадлежит только Лите Форд, Элли! Более того, таких, как Лита Форд, в этом мире очень мало. Вы удивитесь, но наш мир гораздо разнообразнее и веселее.
Я вообще-то адвокат, мне часто достаются семейные дела. Знаете, как бывает на самом деле? Красавец-спортсмен, плейбой и гуляка наперекор семье женится на маленькой пухленькой продавщице из супермаркета и ревнует ее к каждому столбу. Миллионер более чем средних лет бросает жену-кинодиву и уходит к своей верной любовнице-ровеснице – со всеми ее лишними килограммами и одышкой.
Элли, можно нарисовать лицо. Можно слепить тело. Можно обернуть это все в красивые и дорогие тряпки, увешать золотом-бриллиантами, привесить ценник – и купят, обязательно купят. Но будут ли любить?
Вы, такая вся красивая и причесанная, прождали вчера Филипа в баре, чтобы показать ему – и я умею, и из меня можно сделать манекен. Но ведь на том проклятом вечере Филип заступился за вас, когда вы захлебывались кашлем пополам с собственными соплями, когда сворачивали на пол тарелки и бокалы, когда лицо у вас пошло красными пятнами – он заступился за вас и не позволил вас оскорблять. А потом встретил меня – и дал мне по морде.
– Филип?! Вам?!
– Да, из-за вас, между прочим.
– Филип…
– Да, он не красавец. То есть, возможно, на скачках в Аскоте среди лошадей он был бы, как дома, но красавцем его не назовешь. Удар слева у него слабоват. В фигуре есть что-то рахитичное…
– Неправда!
– Правда, правда. Вы просто смотрите на него влюбленными глазами, а любовь подслеповата.
– Я не влюблена!
– И напрасно. Потому что если бы я, не приведи господи, был женщиной и мне предложили на выбор красавца с куриными мозгами и Филипа, то я выбрал бы Филипа. Тощего, нескладного, неловкого Филипа, который способен заступиться за свою жену, когда ее бросили на произвол судьбы даже родители и родная сестрица.
– Но он уехал!
– А вы подумали, куда он уехал? А если он в аварию попал? Заблудился в горах?
– Ой господи…
– Вот именно! Вы тут слушаете эту стерлядь, рыдаете, жалеете себя, любимую, – а ведь не за что еще пока жалеть! Ну да, вас поженили насильно, но на самом деле вы оба взрослые люди. Сами можете решать, что вам делать – жить вместе, разводиться…
– Джо, почему вы кричите на меня?
– Потому что я расстраиваюсь, когда разочаровываюсь в людях. Вы за эти несколько дней произвели на меня впечатление сильной, волевой женщины, которая не боится принимать решения, а теперь косите под несчастную сиротку – «ну и пусть умру!» – а я не-на-ви-жу несчастных сироток!
– Так что я, по-вашему, должна делать?
– Умыться. Одеться. Накраситься – чему-то вас Жози научил? Потом пойти вниз и поставить всех на уши, чтобы искали вам вашего мужа.
– Все – это кто?
– Все – это люди моего старинного дружка и по совместительству начальника службы безопасности отеля Винсента Дельгадо.
– Он не согласится…
– Ха! Смешно слышать. Родная жена не знает, где ее муж, и они оба – постояльцы отеля. Да Винсент перекопает весь штат, если понадобится!
– Вы думаете?
– Уверен. Вперед.
– Только вы подождите, пока я приму душ и переоденусь. Без вас я оробею.
– Жду. Сижу вот тут и жду. Только смешаю себе немножко… тонизирующего. Да, кстати, знаете – а я женюсь.
– На Шерри.
– Как вы догадались?
– Она очень красивая. И на вас смотрит так… Вы же сами сказали. Ладно, пойду.
– Валяйте.
Джо налил себе тонизирующего и некоторое время просто смотрел в окно, любуясь солнечным днем и улыбаясь своим мыслям. Потом стал вспоминать их с Шерри ночь – и улыбка стала совсем широкой.