Пролог: Песок сквозь пальцы
Холод въедался в кости, несмотря на толстый свитер и пыхтящую батарею под подоконником. Январский Томск за окном квартиры на улице Шишкова был погружен в синевато-серые сумерки. Улицы, запорошенные снегом, редкие огоньки фонарей, отражающиеся в ледяной корке на асфальте – картина уныло-поэтичная, как открытка из прошлого века.
Артём Туманов, студент третьего курса кафедры культурной антропологии ТГУ, смотрел на этот пейзаж без особого восторга. Его больше занимало ощущение назойливой пустоты где-то под ложечкой. Не голод, с этим у него не было проблем. Скорее… как будто забыл что-то очень важное. Что-то, без чего все вокруг кажется бутафорским, декорацией к чужой пьесе, где он играет роль «студента Артёма».
«Ну да, Антрополог Туманов, специалист по пыльным обрядам и мертвым культурам, – мысленно процедил он, отходя от окна. – Самый что ни на есть живой экспонат в музее собственной жизни. Глубокомысленно».
Он повернулся к комнате, вернее, к тому, что раньше было комнатой его бабушки, Антонины Игнатьевны. Теперь это был лабиринт из коробок, зачехленной мебели и старых вещей, пропитанных запахом времени – смесью лаванды из шкафа, старой бумаги, воска и чего-то неуловимо кисловатого, как будто что-то где-то начало подкисать.
Бабушка ушла тихо, почти месяц назад, и только сейчас Артём нашел в себе силы разобрать ее «архивы». Бабушка Тоня была человеком системы. Каждая пуговица, каждая открытка, каждый клочок бумаги имел свое место. И вот теперь он, ее внук-антисистемщик, должен был навести здесь свой, циничный порядок.
Скрип половиц под ногами звучал громко в тишине квартиры. Артём подошел к массивному комоду цвета выгоревшей вишни – настоящему реликту середины прошлого века. Верхний ящик заедал, как всегда. Пришлось приложить усилие и дернуть с характерным треском.
«Ну здравствуй, бабушкин сейф, – подумал Артём. – Что хранишь сегодня? Секреты кулинарии 60-х? Или список должников по квартплате за 1973 год?»
В ящике царил образцовый хаос, тщательно упакованный в папки, конверты и перетянутые ленточками стопки писем. Артём принялся методично, с присущим ему скептическим любопытством антрополога, изучать содержимое. Старые фотографии: вот бабушка молоденькая, строгая, в платье с огромным бантом; вот дед, которого Артём почти не помнил, в военной форме с загадочной полуулыбкой; вот родители Артёма, такие юные и беззаботные, за год до того рокового ледового перехода через Обь… Артём отложил фото родителей в сторону, легкое покалывание под ложечкой усилилось. Он быстро переключился на другие стопки.
Счета, вырезки из газет с рецептами, поздравительные открытки… Ничего необычного. «Эпическая поэма о советском быте, – пошутил он про себя. – Том первый: «О борьбе с пылью и дефицитом». Захватывающе».
И вот, под толстой папкой с надписью «Документы», внутри которой аккуратно хранились справки о наградах за ударный труд и инструкция по пользованию стиральной машиной «Вятка», его пальцы нащупали что-то тонкое и жесткое. Как карточка или открытка.
Он вытащил небольшой, пожелтевший прямоугольник. Старая фотография, явно дореволюционная, судя по одежде и качеству. На ней был снят молодой мужчина. Высокий, стройный, в добротном, но неброском сюртуке. Лицо серьезное, почти суровое, с высокими скулами и темными, очень внимательными глазами, которые, казалось, смотрели прямо на Артёма сквозь толщу лет. Что-то в этих глазах, в линии бровей… было неуловимо знакомо. Как эхо.
«Интересный тип, – подумал Артём. – Не бабушкин жених, часом? Хотя… стиль не тот. Смахивает на какого-нибудь чиновника из губернского правления. Или ссыльного интеллигента. Классический сибирский типаж».
Он перевернул карточку. На обороте, выведенным аккуратным, но уже слегка выцветшим почерком, чернилами цвета сепии, было написано:
"А.Н. Ты не последний. Помни кровь. Ищи Змея у истока. Когда тень ляжет на Петров крест, путь откроется. Не верь слепым служителям Света. Духи помнят долг. 1911 г."
Артём замер. Он перечитал надпись дважды.
«А.Н.? – мысленно ухмыльнулся он. – Прям как у меня - Артём Николаевич. Оригинально, бабуль. Как в дешевом романе: «Ты избранный. Вот и письмецо из прошлого столетия…». Хотя… Странное совпадение. Или бабушка с чувством юмора? «Ищи Змея у истока»… «Петров крест»… Это что, инструкция по кладоискательству? Или она увлекалась спиритизмом в молодости или на старости лет? Не припомню что-то»