Через пару часов автобус, поскрипывая всеми своими многочисленными немолодыми суставами, свернул на заправку «Роснефть» у какого-то поселка с названием, стершимся от времени и соли на указателе. «Итатка», – прочитал Артём с трудом. Здесь ему нужно было выходить. Дальше – только попутки или свои обе ходули. Он вылез на холод, от которого все нутро вмиг скукожилось даже сквозь три слоя одежды. Автобус, фыркнув черным дымом, умчался в белую пелену, оставив его одного на обочине.
Метель тут, за пределами относительно оживленной трассы, чувствовалась совсем по-другому. Неприветливая, злая. Ветер свистел в проводах, идущих вдоль дороги, срывая с них игольчатые шапки инея. Артём поднял воротник, натянул шапку на лоб и побрел вдоль дороги, надеясь увидеть хоть какие-то признаки жизни. Через пятнадцать минут промозглого шагания ему повезло – из бокового переулка выполз видавший виды УАЗик-«буханка». Артём замахал руками, как потерпевший кораблекрушение.
УАЗик остановился. За рулем сидел мужик в телогрейке и ушанке, с лицом, обветренным до состояния невосприимчивости.
– Куда? – прокричал он сквозь шум ветра.
– До… до лесной дороги на Кеть, – выдохнул Артём, едва разжимая закоченевшие челюсти.
– Садись. Только с курами не брезгуешь? Я птицу везу.
В кузове действительно стояли клетки с беспокойно гогочущими гусями. Артём втиснулся на пассажирское сиденье. В салоне пахло бензином, махоркой и птичьим пометом. «Атмосферно, – констатировал он мысленно. – Прямо как книге, где главный герой едет с гусями навстречу погибели. Жаль, у меня нет крутого меча и трагической предыстории. Только диплом по селькупам и чувство глубокой безысходности от происходящего».
Мужик за рулем оказался разговорчивым.
– На Кеть? – переспросил он, крутя баранку. – Туда сейчас только отбитые ездят. Да и дорогу замело, поди. Охотники еще неделю назад вернулись, говорят, зверь глухой, ничего не берет. Метель спугнула. А ты чего там забыл?
– Исследую, – уклончиво буркнул Артём.
– Места там… странные, – продолжил мужик, не настаивая. – Старики говорят, земля там помнит. Всякое помнит. И не всегда хорошее. Войны там были, беглые скрывались… Кладбища старые, никому не ведомые. Духи, говорят, бродят. Особенно в такую погоду. Им холод нипочем.
– Духи? – переспросил Артём, стараясь, чтобы в голосе звучала только вежливая заинтересованность, а не нарастающая истерика.
– А то! – оживился водила. – То стон в лесу услышишь, то огонек меж деревьями мелькнет. А то и вовсе… тень какую невиданную увидишь. Моя покойная тёща, царство ей небесное, рассказывала, видела она раз в молодости у Кети всадника. Весь в черном, на черном коне, а лицо – как маска без глаз. И сквозь него деревья видны были. Испугалась, и деру дала. А он – за ней. Не скакал, а как плыл по воздуху. Чуть не загнал. Еле ноги унесла. С тех пор к той расщелине – а дело было у старого разлома, Расщелиной его зовут – и не ходит никто. Место проклятое.
«Расщелина, – подумал Артём, и по спине побежали противные мурашки. – Вот и цель. Проклятое место. Как раз то, что мне нужно для полного счастья».
УАЗик высадил его на развилке, где уходила в тайгу грунтовая дорога, больше похожая на заснеженную тропу.
– Вон туда, – ткнул пальцем мужик. – Километров пять, не меньше. До первого кордона. Если он еще стоит. Смотри, не заплутай. А то помрешь, как тот всадник тёщин явится. Хах. Всадник! Ну бывай!
Артём поблагодарил, сунул водителю пару сотен «за спасибо», тот кивнул и развернул свою «буханку», скрывшись в снежной круговерти. Артём остался один. Тишина, наступившая после урчания мотора, была оглушительной. Его закладывало уши. Только свист ветра в вершинах сосен да скрип снега под собственными ногами.
Он достал телефон. Прием, разумеется, пропал. Навигатор показывал пустой экран с надписью «Нет сигнала». «Спасибо, дорогой смартфон, – мысленно произнес Артём. – Ты всегда вовремя превращаешься в самый дорогой в мире кирпич. Ладно, выручай, бумажная карта». Он развернул распечатку со спутниковым снимком местности, сделанную еще в Томске. Тропа должна была идти вдоль ручья, потом повернуть на северо-восток… В теории. На практике все вокруг было белым, однообразным и абсолютно негостеприимным.
Он двинулся в путь. Первые полчаса были даже бодрыми. Снег хрустел, воздух был холодным и чистым, дышалось легко. «Ничего сложного, – обманывал себя Артём. – Древние люди без GPS жили, и ничего. Правда, они в шкуры одевались и знали местность как свои пять пальцев. А я – студент культурологии в трех свитерах. Но мелочи!»