Выбрать главу

– Постой, дед Игнат, – сказал он тише. – Гляди-ка, рожа-то… Чистая. И кость широкая. И взгляд… Не мужицкий взгляд. И одежа хоть и странная, но ткань добротная, заморская, поди. А ну-ка, парень, ты не из служивых будешь? Али из каких… потерянных?

Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Потерянных». Прямо как в бабушкином письме. «Ты не последний».

– Я… не знаю, о чем вы, – искренне сказал он.

– Фамилия твоя как? – вдруг строго спросил Степаныч.

Артём чуть не ляпнул «Туманов», но вовремя остановился. Вдруг это здесь что-то значит? Или, наоборот, его сразу куда-нибудь препроводят? Он промолчал.

– Ну, ладно, – старший, дед Игнат, махнул рукой. – Стоять тут нечего. Замерзнешь. Степаныч, ты его в участок отведи, пусть там разберутся. А мне за мясом народ идет.

Артём понял, что «участок» – это последнее место, куда ему сейчас нужно. Он попытался отшатнуться, но Степаныч взял его под локоть довольно цепко.

– Не боись, не съедим, – сказал он, и в его голосе странным образом смешались и официальный тон, и любопытство. – Просмотрим по спискам. Может, ты и вправду чей-нибудь заблудший. Такое нонче время – много кого ветром сюда заносит.

Он повел Артёма через площадь. Тот шел, почти не сопротивляясь, в состоянии глубочайшего ступора. Его мозг лихорадочно пытался анализировать.

Площадь была вымощена булыжником, который местами проседал, образуя колеи. В центре площади стоял не памятник Ленину, а высокий каменный столб, увенчанный тем же двуглавым орлом со свитком и мечом. У подножия столба горел не вечный огонь, а большая чугунная жаровня, в которой пылали не дрова, а какие-то синеватые камни, отдававшие тот самый сладковатый запах. Вокруг жаровни грелись несколько человек, и от нее действительно шел ощутимый жар.

По краям площади стояли здания, в которых Артём с трудом узнавал знакомые по фотографиям енисейские памятники архитектуры, но… измененные. Дом купца Дементьева – тот самый из красного кирпича с орлом. Но на его крыше теперь стояли не телевизионные антенны, а ажурные металлические конструкции, похожие на опоры ЛЭП, но меньшего размера, и между ними переливалось и искрилось едва видимое марево, как от горячего воздуха над асфальтом. Из окон того же дома не светились люминесцентные лампы, а мерцал ровный, теплый желтый свет, исходящий от каких-то подвешенных к потолку сферических светильников. И тени за окнами двигались плавно, неестественно.

Они прошли мимо лотка, где торговка в цветастом платке продавала сбитень и пирожки. Но рядом с лотком на треноге стоял не самовар, а медный аппарат, похожий на дистиллятор, с колбами и трубками, из которого валил пар и исходил тот же сладковатый запах. Торговка налила сбитень покупателю не из ковша, а повернув краник, и струя напитка сама собой, извиваясь, наполнила кружку, будто живая.

«Гарри Поттер и Суровый Сибирский Десант, – промелькнуло в голове у Артёма. – Или, может, это такой новый аттракцион в историческом парке? Очень реалистичный. Даже слишком».

– Эй, смотри! – вдруг сказал Степаныч, одергивая его.

Артём едва не наступил на… на маленькое, мохнатое существо, сидевшее прямо на камнях. Оно было похоже на помесь хорька и куска мха, с парой блестящих бусинок-глаз. Существо держало в лапках объедок пирожка и быстро-быстро его уплетало. Увидев ноги Артёма, оно фыркнуло, испустив маленькое облачко инея, и юркнуло в щель между булыжниками.

– Шнырик местный, – пояснил Степаныч без особого удивления. – Духи мелкие, бестолковые. Еду воруют. Но трогать их нельзя – навлечешь беду. Или насмешишь их. Тоже не лучше.

Артём просто молча кивнул. Его внутренний монолог достиг критической скорости. «Духи. Мелкие. Воруют пирожки. Ладно. Принимается. Поехали дальше. Скоро, наверное, единороги появятся, которые гадают на картах таро и продают страховки».

Они свернули с площади на улицу, которая, судя по сохранившимся табличкам, должна была называться улицей Ленина. Здесь она называлась Большая улица. И выглядела соответствующе. Деревянные двухэтажные особняки с резными наличниками и высокими крылечками соседствовали с каменными зданиями в стиле модерн, но и те, и другие несли на себе следы явно не XIX века. На углу одного дома висел не фонарь, а большой, вделанный в стену кристалл кварца, который изнутри мягко светился голубоватым светом. У другого дома стояла будка, похожая на телефонную, но внутри нее вместо аппарата был установлен медный диск с нанесенными на него сложными концентрическими кругами. К диску был приставлен человек в очках и что-то ему негромко нашептывал.