Он достал телефон, нашел в интернете информацию о солнечных затмениях, видимых в Томске. 1911 год… 17 апреля 1912 года было кольцеобразное затмение, хорошо видимое в Сибири. Осенью 1911 – ничего. «Тень на крест» – явно не астрономия. Тогда что? Символ? Событие? Или… указание на место? Нужно было выяснить, что такое «Петров крест» или «Крест Предтечи».
Дома, в своей комнате уже в современной части квартиры, Артём снова разложил перед собой на столе три артефакта: фотографию с надписью, карту с выжженным Уроборосом и распечатку той страницы из монастырской летописи. Он включил ноутбук, открыл поисковик и карты.
«Крест Предтечи, Томск… – набирал он. – Крест Иоанна Предтечи…»
Первые ссылки вели к Иоанно-Предтеченскому женскому монастырю в Томске. Но в летописи говорилось о Богородице-Алексеевском мужском монастыре. Нестыковка. Артём копнул глубже. Исторические форумы, краеведческие сайты. И на одном из них, в ветке про утраченные святыни Томска, он наткнулся на упоминание:
«…а на западной окраине Ярского, за нынешним приборным заводом, стоял когда-то большой деревянный крест. Местные звали его «Петровым». По легенде, поставил его в стародавние времена некий Петр-пустынник, первый поселенец в тех местах. Крест был местным «намоленным» местом, пока в тридцатые его не снесли при строительстве…»
Ярское. Заводская окраина современного Томска. Когда-то – отдельное село. И крест «Петров». Близко к «Петрову кресту» из надписи! А «Предтеченский» в летописи могло быть ошибкой переписчика или местным названием? Вполне.
Артём почувствовал прилив азарта, знакомый любому исследователю, напавшему на след. Он нашел на спутниковой карте район бывшего села Ярское, ныне поглощенного городом. Промзона, частный сектор… Где-то там должен был быть этот «Петров крест». Или место, где он стоял.
«Когда тень ляжет на Петров крест, путь откроется… – процитировал он про себя. – Окей, мистические инструкции получены. Теперь надо выяснить, что за «тень» и когда она «ляжет». Закат? Облако? Птица? Призрак Петра-пустынника?»
Он отложил ноутбук, подошел к окну. На улице снова стемнело. Шел снег. В отражении стекла он видел свою фигуру, а за ней – знакомую комнату, книги, постер с ироничным сюрреализмом. Но теперь это отражение казалось ненадежным. Как и весь его привычный мир. Фотография, карта, летопись… Они были мостиком. Мостиком в иную реальность, где действовали другие правила. Это же был способ хоть как-то развалить рутину? А вдруг там найдется все-таки что-то стоящее
Артём вздохнул. Ощущение бутафорской жизни вернулось, но теперь оно было окрашено не тоской, а странным предвкушением. Он посмотрел на фотографию серьезного молодого человека в сюртуке. Теперь эти темные глаза смотрели на него не просто сквозь время. Они смотрели на него. Знающе. «Чего только воображение не подкинет, хах».
«Ну что ж, «А.Н.», – мысленно обратился Артём к портрету и к самому себе. – Похоже, ты прав. Я явно «не последний» в этой истории. И, кажется, мне пора выяснить, где же я первый. И куда ведет этот чертов «путь». Только, чур, без духов, мне этой шаманисткой эстетики уже хватило. Ну хотя бы до второго эспрессо».
Он убрал артефакты в толстую папку, но не в ящик стола, а в свою походную сумку. На завтра после университета он решил съездить в Ярское. Посмотреть на место, где стоял Петров крест. Просто посмотреть. Чисто антропологический интерес к локальным легендам и историческим артефактам.
Глава 1: Ярское. Крест, которого нет, и прочие неудобства
Утро после архивных откровений встретило Артёма Туманова с характерным сибирским гостеприимством – пронизывающим холодом, пробивающимся сквозь щели в старых рамах его квартиры на Шишкова. Он лежал, укутанный в одеяло как сибирский пельмень в тесте, и с тоской смотрел в потолок.
"Ну вот, Артём, – мысленно констатировал он. – Ты, мать его, антрополог. Изучай лучше погребальные обряды по учебникам, а не лезь в бабушкины комоды с надеждой найти инструкцию по эксплуатации машины времени или, того хуже, приглашение на бал к призракам Романовых. Теперь придется тащиться на край света, точнее, на промзону Ярского, искать крест, которого лет сто как нет. Гениально. Просто шедевр логики."
Он с трудом оторвался от относительного тепла постели. Мысль о том, что герои кино или тех же аниме обычно не носят три свитера поверх пижамы, а эффектно вскакивают по первому зову судьбы в минимальном количестве одежды, вызвала у него лишь саркастическую усмешку. "Да, мой сенсей – это томская зима. И его уроки суровы: сначала надеваешь термобелье, потом все остальное, включая чувство собственного достоинства."