Я уныло покачал головой:
— На «десятке» элероны усилены. Мы ничего не узнаем. Нужно строить копию «девятки», а это делать никто не будет. Нет смысла.
— Вот именно, — Брагин помрачнел. — Придется надеяться на себя. Не задерживаю вас больше, товарищ Вихорев.
Я заглянул в кабинет, где все еще продолжалось совещание, и тут же закашлялся: табачный дым разъедал горло. Как люди выживают в этом аду?
— Алексей Васильевич, вернулись? — слабо улыбнулся Поликарпов. — Я думал, вы с концами.
— Поживу еще. Если не задохнусь.
— Да… здесь действительно немного накурено.
— Немного? Да здесь как будто химическая атака прошла. Только в противогазе сидеть можно.
В кабинете послышались смешки.
— Вы ведь не курите, да? — спросил Поликарпов, наливая себе стакан воды из графина. — Поезжайте домой, Алексей Васильевич. Вы свое слово уже сказали.
Я попрощался, переоделся и поехал к семье. Жена ни о чем меня не спрашивала — она и сама все видела. Я рухнул в постель и тут же, словно выключили рубильник, меня накрыло тяжелое забытье. И снился мне странный, гротескный, фантасмагорический сон. Вот что значит отравиться табачным дымом!
Глава 44
Кошмар бухгалтера Вихорева
Меня разбудил мерзкий, пронзительный писк. Его издавали часы, но не обычные, стрелочные часы, а прямоугольное устройство с зелеными светящимися цифрами. Я хлопнул по кнопке, несколько секунд валялся, сбрасывая с себя дрему, потом вскочил и включил свет.
Я теперь находился в маленькой однокомнатной квартирке с бедной, даже нищей обстановкой: двуспальная кровать, массивная мебельная стенка с телевизором, да стол-книжка, на котором стоял старенький компьютер. Марина завернулась в одеяло и уткнулась носом в подушку, в решетчатой детской кровати посапывала пятимесячная Диана.
Вся обстановка была для меня привычной, словно я провел в этом крохотном жилье половину жизни. Новые слова — компьютер, телевизор, казались знакомыми. Зато авиация вдруг стала далекой и чуждой. О ней напоминала лишь картинка на стене — похожий на сосиску с крыльями взлетающий пассажирский лайнер с эмблемой компании «Боинг». Календарь на март… какого-то года. Цифры расплылись и стерлись.
Сам я растерял физическую силу и стройность. Зато у меня откуда-то выросло брюшко.
— Дорогуша, не мешай спать, — пробурчала жена. — Иди на кухню. Дианка всю ночь ныла, только уснула. А ты ни сном ни духом.
— Годовой отчет сдаем. Босс приказал всем приходить на час раньше. Сидим допоздна. Да ты и сама все знаешь. Ох, да я опаздываю!
Я быстро оделся, перекусил на кухне макаронами с томатным соусом, спустился по лестнице с четвертого этажа в подъезд и вышел на улицу. Мне в лицо сыпануло мелким противным снегом.
Подкатил троллейбус. Я втиснулся в салон и протянул кондуктору бумажку с царским орлом без короны. Дверь со скрежетом захлопнулась, взвыли электродвигатели. Троллейбус дернулся и, то и дело подпрыгивая, медленно поехал по засыпанным белой крупой улицам.
Я вышел у высокого многоэтажного дома. Контора, где я вел бухгалтерию, занимала несколько офисов на первом этаже. Мы торговали бытовой техникой — холодильники, стиральные машины, телевизоры. Все импортное. Сейчас, кажется, все занимались перепродажей ввезенных из-за «бугра» вещей. Откуда бралась валюта? Да какая разница? Главное, платят.
Я повесил куртку в шкаф и сел за компьютер. Почти весь день я возился с отчетом, то и дело бросая на жужжащий под столом ящик ненавистные взгляды. Проклятая машина для выжимания соков из человека. Когда-то десяток бухгалтеров обслуживали одну контору, а теперь я веду сразу несколько предприятий. У нашего босса ведь не одна фирма.
На мою неприязнь компьютер отплатил той же монетой. Сначала из ящика послышался стрекочущий звук — тррр-тррр, а потом раздались резкие щелчки. Экран стал синим, по нему побежали белые буквы. Я нажал на кнопку перезагрузки, но машина так и не заработала. Я взял телефон — плоскую коробку с кнопками и позвонил компьютерщику.
— Что там у вас опять приключилось Алексей? — раздался в трубке недовольный голос Фернандо. — Ладно, иду.
Техник явился через полчаса — как всегда, растрепанный и пыльный, зато с блестящими отвертками. Он открыл ящик, покопался внутри, включил компьютер и сказал:
— Жесткий диск накрылся. Надеюсь, ты сделал резервные копии?
— Нет… — прошептал я в ужасе. — Сам же знаешь, какая сейчас запарка.
— Хард я заменю, операционку, 1С переставлю. С дохлого винта вряд ли что можно вытащить — «бабушкин будильник» сработал. А с Николай Николаевичем сам разговаривай. Это уже не мое дело.