Я прошел в кабинет босса. За полированным деревянным столом восседал Поликарпов. Такой же, как в жизни, только лицо его из добродушного стало жестоким, безжалостным. В глазах появился алчный блеск. Настоящий делец, предприниматель. Деньги для него были на первом месте.
— Ну чего там, Алексей Васильевич? Отчет когда будет?
— Никогда… — сказал я, собравшись с духом. — Жесткий диск с бухгалтерией накрылся. Резервных копий нет.
Несколько минут Поликарпов постукивал унизанными перстнями пальцами по столу, как бы раздумывая. Потом спросил:
— Восстановить никак нельзя?
— Техник говорит, нельзя. Разве что поднимать бумажную документацию и вбивать базы заново. Но на это уйдут недели, а то и месяцы. Вовремя никак не успеть.
— Понятно. Уволен. Без отработки и оплаты.
— Николай Николаевич, да как же так? У меня ведь ребенок маленький…
— СССР несколько лет как закончился! Сейчас капитализм и возиться с раздолбаем никто не будет. Ты мне еще неустойку выплатишь. Всю, до копейки. И штрафы с налоговой.
— Да где ж я денег столько возьму? Лет за двадцать…
— Квартиру продай. Жену на панель отправь. Ребенка сдай на опыты. Не мое дело.
Это «не мое дело», прозвучавшее во второй раз, возмутило меня до глубины души.
— Не имеете права. Я — не материально ответственное лицо. Ни по какому закону вы не можете заставить меня оплачивать вам убытки. Я не буду этого делать!
Поликарпов расплылся в издевательской улыбке.
— А это мы посмотрим, имею право или нет. Раз ты пошел на принцип, то и я пойду на принцип. Свободен. Вон отсюда.
— Да пошел ты, тварь!
С этой тирадой я и выскочил из кабинета…
Вдруг словно в кино сменился кадр. Я уныло стоял перед женой.
— Никуда не берут? — спросила Марина.
— Увы. Поликарпов такой волчий билет выписал, даже грузчиком не устроиться. На железной дороге и то обо мне в курсе…
Вдруг с треском вылетел замок, и входная дверь распахнулась, ударившись о стену. В комнату ввалился инженер Лосев в сопровождении двух крепких бритоголовых парней. Первый «браток» схватил меня под руки, второй встал рядом с Мариной.
— Вы кто? — спросил я, хотя и сам догадывался.
— Новый владелец жилья, — Лосев положил на стол бумагу. — Район так себе, но квартирка ничего, уютная. Осталось заключить договор, и вы свободны.
— Вас Поликарпов прислал? Передайте ему, что я ничего подписывать не буду…
«Браток» вывернул мне руку, едва не сломав ее. Я заорал на весь дом: «Помогите! Милиция! Убивают!» В кровати проснулась и закричала Диана. Второй «браток» врезал мне под дых. Я, не в силах больше кричать, свалился на пол. «Ни за что!» — прохрипел я.
Лосев пнул меня носком ботинка в бок:
— Да все равно подпишешь. Ты, или то, что от тебя останется. Или от твоей жены.
Диана продолжала кричать в кроватке. Второй «браток» хотел схватить малышку, но Марина вцепилась ему в руку. Тогда бандит взял мою жену за подбородок и, как мне показалось, легонько ударил ее головой о стену. Марина закатила глаза и сползла на пол.
Лосев удовлетворенно сказал:
— Эдик, правильно мыслишь. Подвесь личинку.
«Браток» открыл окно, схватил Диану за ноги и выставил в мартовский холод.
— Изверги! — простонал я. — Это ребенок!
— Зачем нищету плодить? Ты сам виноват. Сразу надо соглашаться на выгодное предложение. Подпиши договор, и все быстро закончится.
— Нет!
— Эдик! Отпусти малышку.
— Не надо. Я подпишу.
Кое-как я поднялся и поставил закорючки в указанных Лосевым местах. Эдик швырнул посиневшую от холода Диану в кроватку.
— А теперь вон отсюда. И ты, и шлюха твоя с личинкой. Я, как добрый человек, дал бы тебе три дня. Но ты заставил меня напрягаться. Марш на улицу!
Марина пришла в себя. Она еле держалась на ногах. Все, что нам оставили бандиты — две старые куртки и одеяло для Дианы…
Снова сменился кадр: передо мной возник Филипп Арнольдович.
— Умирают обе, — сказал он участливо. — У твоей жены отек мозга, у дочери крупозное воспаление легких. С лекарствами сейчас туго. Можете достать хотя бы канамицин?
— У меня денег нет, — развел я руками. — Бандиты все выгребли.
— Тогда ничем не могу помочь. Хотите, попрощайтесь. Осталось немного.
— Нет… Ни к чему. Не хочу их помнить… такими.
Я выскочил из больницы и направился к зданию из красного кирпича — местному отделу милиции.