— Да что же тебе такое принилось?
— Какая-то другая реальность. Жуткая, кошмарная. «Умри ты сегодня, а я — завтра». Моя страна свернула не туда. Но я готов поклясться на крови: я отдам все самое дорогое, лишь бы этого не произошло.
Тогда я еще не знал: мне придется выполнить свое обещание буквально.
Глава 45
Государственные испытания
Несмотря на постигшее КБ Поликарпова несчастье, бросать работу никто не думал. Начались государственные испытания И-308. Я уходил на аэродром рано утром, возвращался вечером. Не вылезал из кабины «десятки», гоняя машину на скорость, дальность и высоту полета, с упоением расстреливая из пушек деревянные макеты. Наконец пришла пора лететь на пилотаж.
— Мы проверили элероны и еще раз усилили крепления и шарниры. Готовы к вылету, Алексей Васильевич? — спросил Поликарпов на предполетном инструктаже.
— Разумеется. Сделаю все как надо.
— В случае аварии не жалейте самолет, Алексей Васильевич. Прыгайте с парашютом. Ваша жизнь важнее.
— В истребитель вложен труд десятков людей… — начал было я.
Меня жестко перебил Томашевич:
— Не прикидывайтесь глупцом — вам это не идет. Вы — ценный специалист. Уникальный. Не забывайте: десятки людей вложились и в вас. Вы со всем своим опытом стоите не меньше любого самолета. Это чистый расчет, без разглагольствований о бесценной человеческой жизни. Хотя и последнее — не просто слова.
— Слышали, Алексей Васильевич? — Поликарпов с благодарностью посмотрел на заместителя. — Лучше не скажешь. Выполните мое указание?
— Так точно, Николай Николаевич. Если обстановка так сложится.
— Отлично. Тогда с Богом. Вылетайте.
«Десятка» уже стояла у ангара, заправленная и готовая к полету. Я переоделся и, как обычно, меня закрутила предполетная рутина. Я прошел медосмотр, черкнул подписи в бумагах, получил от Лосева несколько рекомендаций по режиму двигателей. На все ушло пятнадцать минут. Наконец я запустил двигатели, вырулил на полосу, поднял машину в небо и убрал шасси. Три зеленые лампы погасли. Указатель положения закрылков указал на ноль.
Я набрал три тысячи метров и начал трепать машину так, что перехватило дыхание. «Десятка» превосходно слушалась рулей, чутко откликаясь на каждое движение ручки. Вот только она все равно уступала поршневым истребителям — все-таки ее масса вчетверо больше массы того же И-15.
Вдоволь накувыркавшись, я приступил к утвержденной начальством программе испытаний. Машина, повинуясь моим командам, вошла в крутой вираж. Стрелка акселерометра — прибора, показывающего перегрузку, прыгнула до цифры «7». Я стал весить полтонны. Грудная клетка прогнулась под непомерной тяжестью. У меня потемнело в глазах и, кажется, я отключился на несколько секунд. Но машина может больше! И я повторил эксперимент. Еще и еще. Увы, все попытки хотя бы приблизиться к пределу прочности «десятки» обозначили только мой предел. Семь с половиной я еще тянул, но больше — никак. Интересно, можно ли как-то повысить выносливость человека?
Вдруг я увидел, как ко мне приближается И-16. Судя по уверенной, резко агрессивной манере управления, в кабине сидел Чкалов. Что ж, Валерий Павлович, хотите померяться силами с реактивным истребителем? Безумству храбрых — дорога в небо!
Разумеется, я не стал виражить, соваться в ближний бой и заниматься прочими глупостями. Я разогнал свой истребитель до восьмисот километров в час, ушел на высоту и оттуда переворотом упал прямо на Чкалова. Он, беспомощный и беззащитный, сделать ничего не мог. Разве что в последнюю секунду попытался уйти в сторону. Может быть, с другим, не таким опытным летчиком, у него бы и получилось. Но со мной — нет. Я бы снес его с неба первым же залпом из пушек. Новой машине — новая тактика!
Я повторил свои маневры несколько раз. Всякий раз Чкалов оказывался «сбит». Вдруг в шлемофоне раздался голос Поликарпова:
— Алексей Васильевич, попробуйте обойти Валерия Павловича на виражах.
— Это невозможно. Любому летчику понятно. Маневренность на горизонтали реактивной машины ниже поршневых истребителей. У них другое предназначение.
— Все же попробуйте. Это нужно мне… и правительственной комиссии.
Делать нечего: просьба генерального конструктора — закон. Я сбросил скорость и покорно лег в вираж. Два витка — и Чкалов у меня на хвосте. Лобастый силуэт И-16 маячит в зеркалах заднего вида. Сбросить его я не мог — мой радиус разворота раза в полтора больше. Что ж, пусть Чкалов празднует победу. Надеюсь, это потешит самолюбие главного летчика СССР.
Впрочем, я не отказал себе в удовольствии немного поиздеваться: бросил свой истребитель вниз переворотом, выровнялся у самой земли и пронесся в пяти метрах над полосой на скорости восемьсот километров в час, оглушая всех свистом и ревом реактивных двигателей. Потом взмыл, поймал истребитель Чкалова в прицел и еще раз нажал на гашетку, приводя в действие установленную в носу кинокамеру. Позже, после проявки пленки, мы получили великолепные снимки чкаловского И-16.