— Разберемся… скажем, завтра. Я помогу, если хочешь. Все равно теперь несколько дней мне разве что на У-2 летать доведется. Если повезет, на И-15. Испытания «десятки» окончены.
— Если ты обещаешь…
— Обещаю, не переживай.
И мы, как и полагается супругам, вместе побежали на остановку. Но у меня из головы не выходили перегрузки… Как же с ними справиться? Снизить скорость? Но тогда пропадает весь смысл реактивного истребителя…
В трамвае я отсутствующим видом и бормотанием напугал пассажиров. Одна дама в возрасте поинтересовалась, все ли со мной в порядке.
— Рядом с вами такая девушка, а вы в то в пол, то в потолок глядите. И что-то шепчете под нос. Не иначе как молитесь кому-то.
— Занят одной важной проблемой. Научно-технической.
— А! Вы — инженер? Или ученый?
— Скорее, подопытный кролик. На мне проверяют то, что наворотили конструкторы. Иногда у них получается, иногда не очень.
— Сегодня, наверное, было не очень? — дама продолжала меня донимать.
— Напротив. Получилось чересчур хорошо. Их детище требует от меня невозможного.
— Вам не угодишь. Так — плохо, этак — тоже плохо.
— Это верно — все плохо. Я за гармонию человека и машины. А когда кто-то из них не работает как надо, ждать добра не приходится. Всего вам хорошего. Моя остановка.
Распахнулись двери. Я выскочил на улицу, снял Марину с подножки трамвая и поставил на тротуар. Людей было мало — самый разгар рабочего дня. Мы с женой пошли по улице медленно, степенно, с гордо поднятой головой, как вдруг дорогу нам преградили двое подростков с красными повязками. Первый — рыжий, веснушчатый, улыбчивый, точно солнышко. Второй — черноволосый, длиннолицый, хмурый, словно туча.
— Общество содействия милиции! Трудовой патруль! — звонко выкрикнул унылый подросток. — Вы почему не на работе?
Жена раскрыла рот, но я успел ей подмигнуть: не мешай, мол, сам разберусь.
— А почему вы спрашиваете? — ответил я вопросом на вопрос.
— В соответствии с законом об укреплении трудовой дисциплины вы должны быть на рабочем месте.
Я почесал затылок, состроил самый издевательский взгляд, на который был способен, посмотрел в глаза парнишке и выдал:
— Не хочу работать, друг, ни в малейшей дозе. Я не трактор, я не плуг, я вам не бульдозер!
Разумеется, это не мое творчество. Но где я это слышал, не помню, хоть колесуй, хоть вешай.
Подросток достал блокнот:
— Сообщите ваши фамилию, имя и место работы.
— Вот еще. Не обязан.
— Тогда мы уполномочены доставить вас в отделение милиции.
— Ну, раз именно уполномочены, показывайте дорогу.
Я посмотрел на жену: пойдем, прогуляемся. Все равно торопиться некуда. Она поняла меня без слов и едва заметно кивнула. Уголки губ ее дрожали: Марина едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Ничего, дорогая. Устрою тебе спектакль, театр сатиры позавидует.
— За мной, — серьезно сказал улыбчивый подросток-солнышко.
— А ты давай, меня перевоспитывай.
Я взял Марину за руку и двинулся следом. Подросток-туча шагал позади, внимательно глядя по сторонам. Он думал, нам сейчас придут на помощь? Интересно, кто? Американские капиталисты? Представители ассоциации лентяев и тунеядцев? Нэпманы, оставшиеся от старых времен?
Отделение милиции было недалеко — всего в паре кварталов. Оно располагалось на первом этаже старинного здания, когда-то принадлежавшему не то какому-то князю, не то графу. Теперь же вместо мажордома, за столом сидел сержант широкоплечий сержант милиции в новой, с иголочки, форме. Второй милиционер, рядовой, возился с замком пустого пока «обезьянника» — помещения для задержанных. Металлический лязг и скрежет эхом отражались от стен и потолка. Запах машинного масла щекотал ноздри. Прямо как в цехе особого контроля.
Хмурый подросток отрапортовал то ли сержанту, то ли его столу:
— Нарушители трудовой дисциплины доставлены в отделение!
Краем глаза я увидел газету «Правда» с фотографиями недавно награжденных орденом Ленина. Моя физиономия ехидно кривилась среди таких знаменитостей, как Ляпидевский, Громов, Водопьянов… Я поначалу расстроился: похоже, спектакль закончится, не начавшись. К счастью, сержант не разменивался на такие мелочи, как чтение газетных передовиц.
Милиционер внимательно оглядел нас с женой. Судя по плотно сжатым губам, мы ему не понравились. Если Марина в строгом осеннем пальто и модной шляпке выглядела как светская дама, то я в непромокаемой аэродромной куртке, дешевых брюках и кепке-«хулиганке» — точно заправский уличный лоботряс.
— Ваши документы? — сердито буркнул он.