Я без приглашения плюхнулся на стул и развязно положил ногу на ногу. Жена посмотрела на меня и устроилась в кресле у стены. Подростки остались стоять, точно часовые.
— У нас их, естественно, нет.
— По какой причине?
— Мы только что из колхоза сбежали.
Сержант хлопнул по столу ладонью:
— Не делай из меня дурака! Ты такой же колхозник, как я — Чемберлен! У тебя образование на лице написано. Фамилия, имя, отчество, место работы, должность?
— Лосев Вадим Петрович. Фабрика по производству рыбьего жира наркомпищепрома «Омега». Старший помощник младшего бухгалтера.
— Бухгалтер, — повторил сержант, записывая мои данные в журнал.
На Марину он пока не обращал внимания. Наверное, оставил ее «на закуску».
— Так почему вы не на работе, гражданин Лосев?
— На что мне труд с вечною заботою? Я бутылки соберу, сдам и заработаю.
— Перестаньте паясничать, гражданин! Я вас арестую на трое суток!
— На каком, интересно знать, основании? Я что, похож на какого-нибудь жигана?
Сержант оторвался от увлекательной писанины:
— Очень похожи. Но я вас задержу за тунеядство. Труд — обязанность каждого советского гражданина.
Я смерил сержанта презрительным взглядом закоренелого повесы:
— И какое же наказание за это последует? Расстрел через повешение?
— Для начала исправительные работы на срок до месяца.
— Улицы мести? У меня было нечто подобное.
— Не сомневаюсь. За что?
Разумеется, на мелочи я не стал размениваться.
— За убийство.
Сержант выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. Брови его изумленно поползли вверх.
— За что?
— За убийство, — медленно повторил я. — Бандитские разборки. Меня приговорили к высшей мере, но с учетом смягчающих обстоятельств заменили расстрел исправительными работами. На двадцать четыре часа, заметьте. Трое суток по восемь часов. Я оттоптал их все. От звонка до звонка. Так что я не какой-то там лох, а честный фраер.
До сержанта наконец дошел тот очевидный факт, что я над ним издеваюсь.
— Прекратите строить из себя шута! А вы, гражданка, как связались с вредным элементом? Работать не хочет, строит из себя клоуна. Поищите себе нормального, работящего мужчину!
Марина несколько секунд сдерживалась, но вдруг взяла и полностью испортила мой спектакль. Она расхохоталась в голос, и ее звонкий смех разносился в наступившей тишине по всему зданию.
— Вы что себе позволяете, гражданка? — обозлился сержант. — Вас тоже задержать?
Вместо ответа Марина встала, взяла газету, положила ее перед сержантом и ткнула пальцем в мой портрет. С минуту милиционер сидел, раздумывая над словами, потом выдал:
— Товарищ Вихорев! Вы — известный летчик, недавно награждены орденом Ленина — высшей наградой страны, а ведете себя совершенно неподобающе. Как вам не стыдно!
— Смешинка в рот попала. У меня игривое настроение: мы сегодня сдали в производство новый истребитель. А вот вы, кажется, занимаетесь ерундой. Мало ли почему люди не на работе?
— Вы и в полете такой же клоун, как сейчас?
На этот раз я ответил совершенно серьезно:
— Когда на высоте отказывает кислородное оборудование, поначалу становится весело. Как будто сто граммов «Столичной» хряпнул. Потом отключаешься и летишь до самой земли. Она твердая. Но если о нее удариться, то совсем не больно. Ничего не чувствуешь.
— И вы так летели? — сержант, похоже, от души заинтересовался моими приключениями.
— Я вовремя очнулся и вырулил, ясное дело. Иначе вам для разговора со мной потребовался бы медиум и спиритический сеанс. В нашем деле без нездорового чувства юмора и толики пофигизма делать нечего. С ума сойдешь.
Сержант тяжело вздохнул:
— Вот теперь понимаю. Я бы так не смог. Вы свободны, товарищ Вихорев! Идите, отдыхайте… после важного дела.
— Спасибо, что разрешили, сержант. Лучше бы вы охотились за настоящими преступниками — бандитами, убийцами, грабителями и прочими уркаганами. Куда больше пользы было бы.
— Детективов начитались? — отозвался милиционер у решетки «обезьянника». — Здесь нет воров. Нам приходится возиться с бытовухой. Например, пьяный муж вылил тарелку борща на голову жены. Или два парня не поделили девушку. Недавно студенты подрались из-за какой-то научной ерунды. Ну, а если что серьезное — вызывай МУР.
— Понятно. От скуки можно и тунеядцев ловить.
— Разнарядка сверху пришла.
— А вы и рады стараться людям отдых портить. Ладно, аста ла виста, как говорят в Испании, — я повернулся к подросткам-«часовым». — И вам не хворать, молодежь. Приходите как-нибудь в аэроклуб.