Знаменитый летчик оказался неразговорчивым. Он молча указал мне на переднюю кабину, сам же занял место в задней, инструкторской. Я пристегнулся, проверил, свободно ли ходят рули, включил зажигание и крикнул:
— Контакт!
— Есть контакт! — ответил техник.
— От винта!
— Есть от винта!
Техник взялся за лопасть, провернул винт и отскочил в сторону. Мотор чихнул, фыркнул черным дымом и затарахтел, как швейная машинка. Меня всегда забавлял звук мотора М-11: казалось, самолет, весь опутанный тросами управления и расчалками, латает сам себя прямо в полете.
Получив разрешение, я повел У-2 на взлет. Прямо со стоянки, не выруливая на летное поле. В зеркале я увидел, как лицо Чкалова вытянулось. Держись, друг. Сейчас я тебе покажу, как я умею.
Я немного прижал машину к земле, набрал скорость, потом лихо увел ее ввысь в боевом развороте и заложил такой вираж, что У-2 встряхнуло. Самолет попал в собственное завихрение воздуха. Чкалов расплылся в улыбке и поднял большой палец.
Я ушел переворотом к земле, набрал скорость и пошел на «мертвую петлю». Одну, другую, третью… Потом бочка, иммельман, снова петля… Земля сменялась небом, мир крутился вокруг нас, воздух шипел и свистел в крыльях и бил в лицо, задувая в кабину. Каково вам, Валерий Павлович? Гигиенический пакетик не желаете?
Но при всех тех выкрутасах, что самолет вытворял по моей воле, я не забывал об осторожности и ни разу не покинул пределы аэродрома. Летное поле зеленело прямо внизу. А чуть поодаль маленькие, точно жуки, двигались вдоль дорог трамваи. Земные пешеходы уныло брели по своим делам.
Чкалов жестом приказал идти на посадку. Я рассчитал так, чтобы самолет завершил пробег точно у того ангара, откуда мы вылетели. Я перекрыл топливный кран, и наступила тишина. Прибежали техники и подложили колодки под колеса. Только тогда мне разрешили выбраться из кабины.
Я стоял на нетвердых ногах. От радости хотелось петь. Мир вокруг расцвел. Все казалось радужным и ярким. Правда, мои восторги немного поумерила реплика механика, сказанная нам с Чкаловым в спину.
— Еще одного безумца нашел наш Николай Николаич. Жаль паренька. Убьется ведь.
Поликарпов и Томашевич так и сидели в кабинете. Чкалов снова показал большой палец:
— Годен! — пробасил летчик. — Наш человек!
— Да мы и сами все видели, — оживился Поликарпов. — Теперь я понимаю, за что вас, Алексей Васильевич, выгнали из военно-воздушных сил.
— За что же? — прошептал я. Слова главного конструктора прозвучали для меня ударом похоронного колокола по всем моим надеждам.
— За талант. Вы чувствуете машину, как самого себя. Теперь представьте, если кто-нибудь из строевых пилотов насмотрится на вас и начнет вытворять в небе то же, что и вы. До несчастного случая недалеко. Но нам нужны новаторы и экспериментаторы. От воздушных хулиганов тоже не откажемся, — улыбнулся Поликарпов. — Алексей Васильевич, заполняйте анкету, пишите заявление и проходите медкомиссию. Возьмем без испытательного срока. У вас есть, где остановиться на ночлег?
Пришлось признаться, что мне даже некуда пристроить свои вещи.
— Это мы решим. Дмитрий Людвигович, займитесь, пожалуйста.
Томашевич знал свое дело. Моя анкета еще лежала на столе у главного, а я уже получил ключи от комнаты в общежитии рядом с аэродромом. Комнатка — маленькая, но чистая, пусть кухня и санузел общие. Что еще нужно холостяку?
Разумеется, сидеть я не стал, а вернулся в аэропорт — просто посмотреть на самолеты. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я обернулся и увидел Полину. Ее глаза восторженно сверкали, рыжие волосы пламенели в лучах заходящего солнца.
— Ты видел сегодня, как летал Чкалов? — набросилась на меня девушка. — Никогда не думала, что У-2 на такое способен. Это же великий летчик! Пример для всех! Вот каким надо быть!
— А… нет. Не видел ничего. Слышал, как что-то тарахтело и только, — солгал я на голубом глазу. — Я заявление писал, да дела принимал в администрации. Мне не до летунов.
— Надо же быть хоть немного мужчиной! Что ж ты такой тюфяк?
— Тюфяк Тюфякович. Пойдем лучше, поужинаем где-нибудь. Мне летная столовая не положена.
Полина, естественно, отказалась.
— Не могу. Завтра мне лететь. Выспаться надо.
Она оставила меня одного. Я не стал ее задерживать. Полеты — дело святое.
Глава 5
Смертельный штопор