«Идите вон Чкалова снимайте», — я чуть было не послал знаменитого журналиста подальше, но быстро сообразил, что врагов такого ранга лучше не наживать. Пришлось выполнить его просьбу. Эх, пропала моя конспирация.
Кольцов несколько раз щелкнул затвором лейки.
— Как вам удалось победить самого Чкалова? — задал он ожидаемый вопрос.
— Я мухлевал, словно карточный шулер. У меня на самолете мотор на полторы сотни сил мощнее. Да и маневренность у И-15 выше, чем у И-16. Восемь секунд полный вираж — это не мыльные пузыри через соломинку пускать.
— Должно же быть еще владение машиной, знание ее характеристик, талант, наконец? — не унимался Кольцов.
— Если бы у меня этого не было, то вряд ли бы меня позвали к Поликарпову работать, не находите, Михаил Ефимович?
— Так бы сразу. А то — «мухлевал». Не преуменьшайте свои заслуги. А теперь расскажите о себе. Вы из рабочих?
— Скорее, из интеллигенции. Отец — инженер на авиамоторном заводе в Рыбинске. Мать — бухгалтер. На том же заводе. Да я и сам научился дебет с кредитом сводить, прежде чем поступил в летную школу. Представляю себе заголовок «бухгалтер одержал победу над известным летчиком в воздушном бою».
По губам Кольцова пробежала усмешка. Журналист продолжил «допрос». Мы беседовали еще минут пятнадцать. Потом Кольцов оставил меня в покое и направился к Чкалову.
«Туда тебе и дорога» — мысленно напутствовал я Кольцова. Сам же бочком, пока меня никто не заметил, прокрался в раздевалку.
— Вы куда, Алексей Васильевич? — остановил меня Поликарпов. — У вас еще два полета сегодня. Нужно уточнить кое-какие характеристики истребителя. Техники уже приготовили машину.
Летать — это я всегда готов. Что может быть прекраснее того чувства, когда ты или висишь высоко в небе или мчишься над самой землей? Это наивысшее блаженство для летчика. Жаль только, топливо быстро заканчивается — сто семьдесят литров И-15 хватает всего на час полета. Тогда приходится приземляться. Летчик из небожителя вновь становится обычным земным человеком.
Я бегом бросился обратно в ангар. К моему неудовольствию, оператор так и не убрал свою камеру. Я взлетал под ее равнодушным стеклянным оком.
Два моих вылета прошли обыденно, без сучка и задоринки. Все, что мне оставалось — запоминать и записывать показания приборов, в основном обороты двигателя, скорость и высоту. Вдоволь накувыркавшись в небе, я посадил машину, переоделся и пошел в… бухгалтерию. Расписываться за премию — Чкалов постарался. Вот не знаешь, где найдешь, где потеряешь!
Глава 8
Случай в ресторане
На следующий день моя кислая мина уныло глядела с передовицы газеты «Правда». «Покорителей пятого океана» любили, о них писали, их достижения удостаивались первых полос главных в стране изданий. Так я, победив Чкалова, в одночасье стал звездой если не всесоюзного, то всероссийского масштаба. Вот только Полина, к моему искреннему изумлению, об этом так и не узнала. Как я позже выяснил, она не выписывала и не читала «Правду». Полина признавала только «Труд». Именно в этой газете обо мне почему-то забыли.
Некоторое время я был занят испытательными полетами. Девушки остались в стороне от моего внимания — для летчика главное самолеты, остальное подождет. Да я и не знал, кого выбрать — огненно-рыжую заводилу Полину или черноволосую хранительницу очага Марину. В шутку я мысленно отдавал предпочтение тете Клаве — раздатчице из летной столовой. Реальный же выбор я постоянно откладывал до подходящего момента.
Только в конце августа в бесконечной летной страде наступил перерыв. Вот тогда я и вспомнил, что перед Мариной у меня остался небольшой должок.
— Не прошло и года, как настало время выполнить свое обещание, — сказал я ей во время предполетного медосмотра. — Приглашаю тебя в ресторан. Не в «Асторию», конечно.
— Завтра вечером? — Марина посмотрела на меня исподлобья и покраснела.
— Именно. Никаких больше «потом». Ты мне нравишься. Я бы хотел… позже скажу, чего.
Марина и вовсе залилась краской:
— Ты мне тоже нравишься, если честно. Но твоя работа… Когда ты в небе, я места себе не нахожу.
Для меня это стало неожиданностью. Считая мой пульс, Марина выглядела совершенно спокойной. Ее пальцы — горячие и немного влажные — не дрожали.
— Ольга Эразмовна… жена Чкалова как-то справляется. Привыкла. И ты привыкнешь.
— Я попробую. Ты иди, летай.
Прежде чем направить свои натруженные ступни в ангар, я заглянул к Поликарпову. Тот заполнял бумаги с довольным выражением на умном круглом лице.