Я вытащил из штурманской кабины кусок брезента — чего только не найдешь в самолете, постелил его на землю и улегся в тень от крыла. Но долго отдыхать мне не дали. Сначала инженер бросил мне полетный журнал и успокоился, лишь когда я черкнул в него несколько строчек о происшествии.
— Кто пойдет в село сообщить о случившемся? — Лосев показал на карте наше местоположение. — Радиостанции у нас нет.
Интересно, зачем он мне об этом напомнил?
— Командир должен оставаться возле самолета. Так что ты. Больше некому.
— Хорошо.
Разумеется, Лосев даже не думал двигаться с места. Я услышал стук ботинок по гофрированной обшивке крыла, потом возню в середине фюзеляжа. Очевидно, инженер снимал с бомб взрыватели.
Чуть позже, когда я задремал, раздался стук копыт и звонкий мальчишеский голос выкрикнул:
— Эй, летчики! Вы где?
Я с неохотой вылез из-под крыла. Передо мной верхом на самой унылой лошади в мире, восседал тощий паренек, с ног до головы покрытый серой крымской пылью. Если бы не сверкающие белки глаз, я подумал бы, что к нам на огонек заглянула статуя.
— Тебя как звать, друг?
— Иван я, — с достоинством ответил паренек, глядя с раскрытым ртом на застывший у реки бомбардировщик. — Лемешев.
— Скажи мне, Ваня, у вас в селе телеграф есть?
— Где ж его сейчас нет, дядя?
Иван вполне мог бы прибавить что-то вроде «ты из царских времен, что ли, заявился?» Но он промолчал.
Тогда я написал записку: «Совершил вынужденную посадку в трех километрах к югу от села Аблеш. Экипаж жив. Передал Вихорев».
— Значит так, друг. Ты временно поступаешь на службу Рабоче-крестьянской Красной армии. Приказываю отвезти эту записку на телеграф. Пусть отправят сообщение… они знают, кому.
— Слушаюсь! — выкрикнул Иван.
— Не «слушаюсь», а «есть». Темные дни миновали, к нашему счастью.
— Есть!
Иван взял записку и ударил клячу голыми пятками в бока. Лошадь, к моему искреннему удивлению, взяла с места в галоп. Через минуту только облако пыли посреди степи указывало место, где скакал всадник.
Я снова прилег под крыло. На этот раз мне удалось подремать двадцать минут.
— Товарищ летчик! — раздался знакомый звонкий голос. — Ваше приказание выполнено! Телеграмма отправлена!
— Благодарю за службу! — я неохотно поднялся на ноги. — Можешь быть свободен.
Но Иван не уходил. Он так и продолжал стоять столбом, держа лошадь под уздцы и поедая бомбардировщик восторженными глазами.
— А можно мне… в кабину? — прошептал он.
— Да запросто. Вряд ли в этой рухляди остались какие-то важные секреты.
Я помог ему залезть на крыло и сесть на пустое место второго пилота. Сам я занял командирское кресло.
Иван сидел тихо, боясь шелохнуться.
— Что ты такой несмелый? Берись за штурвал. Не бойся, не улетим! Поверни его вправо. Глянь на крыло. Что ты видишь?
— Какая-то железяка выскочила.
— Правильно. Это элерон. Когда он поднимается, крыло опускается. И наоборот. Так летчик наклоняет самолет вправо и влево. А если потянуть штурвал на себя, то поднимется руль высоты. Тогда самолет пойдет вверх…
С полчаса я объяснял, как управлять самолетом, и какие приборы нужны в полете. Иван схватывал все на лету. Так мы сидели, пока вдалеке, на дороге, не показались два армейских грузовика-«трехтонки» и легковая машина. Я помог Ивану выбраться из кабины.
— До свидания, друг. Захочешь стать пилотом, обращайся за рекомендацией. Меня зовут Алексей Вихорев. Можно просто Леша.
— Я запомню, — серьезно сказал Иван. — Пока! Спасибо… дядя Леша.
Когда-нибудь я стану дедушкой и меня все будут звать дедушка Леша. Но пока и такой титул сойдет.
Лошадь с маленьким всадником исчезла в клубах пыли.
Я забрался в штурманскую кабину и разбудил Лосева.
— Ремонтная бригада едет! Даже две, кажется. Иди, встречай.
Инженер тут же выскочил из самолета и, размахивая руками, бросился к грузовикам. Я же, безо всякой задней мысли, лег под крыло на брезент и задремал. Кажется, из старшего летчика я превращаюсь в сонную тетерю.
Меня разбудило прикосновение чьих-то рук. «Жаль его. Такой молодой» — сказал кто-то шепотом. Я открыл глаза и пошевелился. Медсестра — мне показалось, самая красивая девушка на свете — шарахнулась в сторону, как комсомолец от британского шпиона.
— Вы живы? — воскликнула она.
— Вроде как. Правда, теперь я в этом не совсем уверен.
— Раз шутите, значит, живы!
— А что случилось? — надеюсь, я не выглядел в ее глазах полным идиотом.