— Вы слишком хорошо стреляете. Прямо воздушный снайпер.
— Робин Гуд, — отозвался со своего места Томашевич.
— Пусть так, — усмехнулся Комарицкий. — Но все же… постарайтесь в следующий раз имитировать обычного летчика. Думаю, для вас это не составит труда. Есть замечания по работе пулеметов?
— Никак нет. Все работало безупречно. Придраться не к чему. Может, вы в следующий раз имитируете какие-нибудь неполадки? — я отплатил оружейнику его же монетой.
Вместо растерявшегося Комарицкого ответил Поликарпов:
— Спасибо, Алексей Васильевич. Вы свободны. Завтра у вас ответственный день.
Я и сам знал: мне предстоит поднять в небо первый в мире турбореактивный самолет.
Испытания начались с утра, через час после начала рабочего дня. К этому времени высохла роса, и еще не спала утренняя прохлада — в плотном воздухе крыльям легче держать машину. Легкий, ровный ветерок холодил лицо. То, что нужно прыжка в неизвестность. Но самое главное: еще не вернулся из рейса пассажирский лайнер. Лишние свидетели нам ни к чему: никто не знает, чем все закончится.
— Шасси не убирайте, — напутствовал меня Поликарпов. — Все равно заблокированы. Ваша задача, Алексей Васильевич, взлететь, набрать высоту триста метров, сделать круг и приземлиться. Не более того. Только то, что написано в полетном листе. Не будьте Чкаловым, пожалуйста.
— Так точно!
Я забрался в кабину «Бегемота». Техники подсоединили и запустили наземный генератор. Стрелки приборов ожили и зашевелились. Я выставил на альтиметре «ноль», залил топливную систему и включил стартер. Затрещали свечи. Датчик температуры в камере сгорания прыгнул вправо, почти до конца шкалы и вернулся к середине. Двигатель засвистел ровно и уверенно. Техники отключили генератор, я вырулил на полосу и пошел на взлет.
Теперь мне стало ясно, что не так. Ручка управления ходила свободно. Рули высоты работали, но не действовали: стабилизатор не вошел в поток воздуха, обдувающий самолет. Реактивный двигатель, в отличие от воздушного винта, дул не прямо на хвост, а вниз, под фюзеляж.
Три раза я возвращался и вновь пытался взлететь, но неудачно. Шесть черных полос прочертили летное поле. Поликарпов расстроено махнул рукой: хватит. Неожиданно мне пришла в голову идея. Я поднял вверх указательный палец — еще один раз. Главный конструктор кивнул.
Я вновь пошел на взлет и, когда самолет разогнался, осторожно прижал верхушки педалей. Сработали колесные тормоза. Нос опустился, и хвост вошел в поток. Ручка управления стала упругой и неподатливой. Я возликовал: «Сработало!»
«Бегемот» оторвался от земли. Какой же изумительный обзор: реактивный двигатель не такой широкий, как поршневой мотор, к тому же нет мелькающих лопастей винта. Я загляделся и не успел опомниться, как самолет набрал скорость четыреста пятьдесят километров в час. Так не пойдет — выпущенные шасси может сдуть. Пришлось прибрать газ.
У меня зачесались руки подняться повыше и сделать еще второй круг, на этот раз немного отлетев от аэродрома. Закрепить успех, так сказать. Но я одернул себя и в точности выполнил приказ Поликарпова — выполнил всего один круг на высоте триста метров и приземлился, немного перелетев посадочное «Т». Все-таки я еще не привык к капризам турбореактивного двигателя.
В самом конце рулежки, когда я уже был возле ангара, стрелка указателя температуры вдруг зашкалила. Вспыхнула красная сигнальная лампа. Из-под капота потянулись струйки дыма. Я тут же рванул топливный кран, открыл кабину, спрыгнул на землю и бросился бежать прочь от самолета — я сделал все, что мог.
Техники сорвали капот. Зашипели, точно ядовитые змеи, огнетушители. Белоснежная пена окутала нос самолета. Минута — и пламя было погашено. «Бегемот» спасен!
Меня подхватили, стали подбрасывать вверх, стали тискать, сжимать в объятиях — да так, что я испугался за собственное здоровье. Кто-то закричал: «Ура испытателю!» Первый вылет первого в мире турбореактивного истребителя завершился удачно. Моя Родина — Советский Союз, в который раз оказалась первой, обогнав капиталистов! История делается прямо здесь и сейчас, и я стал ее частью!
Глава 13
Доверие партии
Едва я вырвался из объятий механиков, Поликарпов пригласил меня к себе в кабинет. Генеральный конструктор сиял, лучился счастьем, точно человек, который получил от жизни все, что хотел. Глаза его по-детски сверкали. Я же пока еще не понимал всей важности полета лично для себя.
Поликарпов пожал мне руку: