Никто не знал, что делать — нас вполне могли растащить по домам. В меня вцепилась полная женщина, она тянула меня в переулок и лопотала что-то непонятное. Положение спас Педро.
— Ты — гвоздь программы, Алехо! — он едва успевал «отбиваться» от испанцев. — Тебя хотят пригласить на обед. В самый наилучший ресторан Картахены. Совершенно бесплатно.
Улучшив минуту, Педро сложил руки рупором и что-то зычно выкрикнул по-испански. По толпе прокатился ропот. Люди замерли, внимательно прислушиваясь к оратору. Педро проникновенно произнес короткую речь. Испанцы заулыбались и расступились. Тогда Педро поднял кулак и выкрикнул:
— Рот Фронт!
— Рот Фронт! — в едином порыве все, кого я мог видеть, вскинули руки в приветствии, понятном коммунистам всего мира.
Теперь мы беспрепятственно двинулись по улице. Всю дорогу до вокзала за нами шли люди, но никто не посмел нас остановить. Даже с самыми добрыми намерениями.
— Что ты им сказал? — поинтересовался я.
— Испанцы — как малые дети. Горячий южный народ, — ответил мне Педро. — Я всего лишь пошутил, что мы приехали сюда не за испанской кухней и не за их девушками. Мы ведь приехали драться с франкистами, а не прохлаждаться.
На вокзале нас посадили в поезд — самый обычный, пассажирский. Пыхнул дымом из трубы паровоз, лязгнули сцепки, и состав покатил на север. Всю дорогу мы разглядывали чужие, незнакомые нам пейзажи — высокие холмы, покрытые выжженной солнцем травой и заросшие редкими кустами. Постепенно, по мере того как поезд ехал в глубину страны, местность постепенно понижалась и превратилась в совершенно плоскую равнину, где, казалось, не мог бы спрятаться и заяц.
Все-таки Испания — не Советский Союз. Расстояния здесь не в пример меньше. Всего пять часов нам понадобилось, чтобы поезд привез нас в Альбасете — город на юге страны. Город не очень большой — размером примерно с мой родной Рыбинск. Только если Рыбинск раскинулся вдоль реки, то Альбасете выстроен полукругом, обрезанным с одной стороны железной дорогой. Примерно в пяти километрах к югу от него располагался аэродром Лос Льянос — одновременно гражданский и военный. Его бетонная полоса оказалась очень удобной для испытательных полетов.
В Альбасете повторилось то же, что и в Картахене. Стоило нам выйти на привокзальную площадь, нас окружила восторженная толпа. «Рот Фронт» — скандировали сотни испанцев, перегородив нам дорогу.
— Плохо, очень плохо, — бурчал Педро, с трудом пробиваясь сквозь людскую стену.
— Почему? — наивно спросил Николай. Он так и не отстал от меня. К счастью или нет — покажет время.
— Никакой секретности. Теперь все знают, что мы здесь. Наверняка среди этих людей затесались франкистские агенты. Вот как воевать в таких условиях?
Кое-как мы пробились к ожидавшим нас грузовикам и автобусам. Но водители смогли увезти нас только через полчаса.
На аэродроме нас поселили в общежитии для летчиков. Нам с Николасом выделили маленькую, но чисто прибранную комнату с двумя койками, шкафом для одежды, столиком и тумбочками. И если Николай, оставив меня одного, уехал в город с первой же машиной, то я, плотно поужинав, рухнул на постель и добросовестно проспал до утра.
Самолеты пришли только спустя несколько дней, во время которых я не маялся бездельем, а занялся испанским языком. В помощь мне напросился испанский механик Фернандо Линарес — высокий и тощий, как жердь, парень с идиотскими усиками на вытянутом смуглом лице. Пришлось ему со мной изрядно помаяться: все-таки языки — не мой конек, пусть я неплохо шпарю по-английски. Зато его усилия воздались сторицей. Я все-таки начал понимать местное наречие.
Собирали самолеты испанцы под наблюдением «русо». Дело шло медленно и плохо — местные техники, вчерашние крестьяне, мало того, что не отличали штифт от шпильки, так еще и постоянно отлынивали от работы. Сиеста, послеобеденный отдых — святое для испанцев. В целом у меня сложилось четкое впечатление, что в республиканской армии приказы носят рекомендательный характер. Да, против этих лентяев бессильны даже массированные бомбардировки.
Мы с Николаем, как могли, помогали и подсказывали горе-механикам. Вот только дело если и шло быстрее, то совсем чуть-чуть. Зато Педро Рауль раскрыл себя с неожиданной стороны.
— Правильно делаете, — сказал он, едва коснувшись моего плеча.
— Что, правильно… Куда? Куда ты это воткнул, ихо де пута! — заорал я на Фернандо, с высунутым от усердия языком собиравшего приемник воздушного давления. — Ты еще молотком забей! Вот же болван. Вентури от Пито не отличает. Разумеется, ты эту трубку вставишь только себе в… Так что правильно-то?