— Переведи Фернандо: я хочу, чтобы он был моим механиком, пока я здесь. Если это возможно, конечно.
Педро кивнул и повторил мои слова на испанском. Фернандо засиял, точно осветительная бомба.
— Конечно, это возможно! Надо сегодня же сказать моему командиру!
В этот же день я «закрепил» Фернандо за собой. Разумеется, пока он работал под присмотром советских техников. Потом… А там как получится. В чем я был точно уверен: Фернандо будет стараться.
Я ушел к себе в комнату. Николай так и не появился. Куда он исчез? Ладно. Найдется — не мешок с деньгами.
Я взял справочник и до самой ночи изучал силуэты «Хейнкелей» и «Фиатов», мысленно строил атаку и нажимал на гашетку, держа в перекрестие «Альдиса» вражеский самолет. Но это все теория. Как будет на практике — неизвестно. В конце концов глаза начали слипаться, я укрылся одеялом и уснул, не выключив свет. Справочник — толстая, тяжелая книга в твердом переплете, остался у меня на груди.
Я проснулся от сильного удара. Закашлялся, открыл глаза и увидел незнакомого типа — маленького, коренастого. Он с удивлением смотрел на зажатый в руке длинный складной нож. Что-то, видимо, пошло не так. Для него.
Впрочем незнакомец тут же очнулся и бросился на меня, точно набирающий ход товарный поезд. Я едва успел увернуться. Новый удар пришелся в подушку. Перья разлетелись по всей комнате. Но враг не сдавался. Он, словно змея, отпрянул и, не замахиваясь, вновь попытался ткнуть меня ножом. И нарвался на пулю.
За отпущенные мне доли секунды я успел сделать многое. Достал из-под разодранной подушки пистолет, сдвинул флажок предохранителя, прицелился и нажал на спуск.
Выстрел из «Коровина» был не громче новогодней хлопушки. Между глаз незнакомца появилась черная дырочка. Несостоявшийся убийца хрипло вскрикнул и повалился на пол.
В коридоре послышался топот ног. В комнату влетели Педро и Фернандо. Первый — с револьвером, второй — с тяжелым гаечным ключом. Оба моих «спасителя» застыли как статуи, разглядывая труп с зажатым в руке ножом. Надеюсь, им все было понятно.
— Старый Педро прибыл к шапочному разбору, — съехидничал я, предъявив в качестве доказательства своей правоты пробитый почти насквозь справочник. — Пораньше не могли заявиться? Пока вы там сны смотрели, из меня чуть кровавый бифштекс не сделали…
— Он мертв?
Педро прервал мою тираду и несколько минут бегал вокруг еще теплого тела, то прикладывая пальцы к шее, то поднося ладонь к губам. Я встал, приоткрыл мертвецу глаз и нажал на него сбоку. Зрачок сплющился и стал вертикальным, узким, как у кошки.
— Готов сто процентов, — сказал я. — Признак Белоглазова работает даже в Испании.
— Откуда ты все это знаешь? — лицо Педро вытянулось.
— У меня жена та еще фельдшерица. Каждый день вываливает что-то новенькое по медицинской части.
Фернандо наконец очнулся от ступора.
— Это Гонсалес! Повар из столовой! — закричал он. — Не думал, что он…
— Если это повар, так он, может, планировал еще что-то нехорошее. Может, хотел подсыпать что-нибудь в острый соус чили? — невежливо перебил я механика по-русски.
— Бегом за мной! — быстро сказал Педро, доставая ключи из кармана покойника. — Бамос, Фернандо!
Мы бросились на кухню. В шкафчике Гонсалеса мы нашли подозрительную склянку.
— Бруцин, — авторитетно заявил я.
— Ты это как определил? — внешне Педро не проявил удивления.
— Читал «графа Монте-Кристо». Там всех бруцином травили. Да шучу я. Не знаю, что это за дрянь. Жена бы разобралась: для нее сделать химический анализ — раз плюнуть. Я не пойму только, почему Гонсалес выдал себя раньше времени.
— Я его раскрыл. Вот он и запаниковал. Он же не знал, кто за ним следит. Думал, это ты.
— Почему?
— Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем. Зря ты убил Гонсалеса.
— Что ж мне, надо было ждать, пока он устроит мне сеанс кровопускания с летальным исходом?
— Нет, конечно. Только вот покойника, увы, не допросишь.
— С пристрастием, — я направился к двери, но остановился на полпути. — По крайней мере, угрозы больше нет.
Педро покрутил пальцем у виска.
— Хм… Ты что, всерьез считаешь, что на аэродроме только один диверсант?
Я ничего не ответил, только пожал плечами и с унылым видом побрел к себе в комнату. Выносить труп и смывать кровь с пола — печальное и не самое увлекательное занятие. К счастью, этим занимался не я. Зато я забрал себе наваху — острый, как бритва, складной нож из превосходной стали и с рукояткой из слоновой кости. Никто не посмел оспорить мое право на трофей.