Из сопровождающих уцелела только одна женщина. Вместе с двумя оставшимися водителями она перевязывала раны и помогала тем, кому еще можно было помочь. Уцелевшие дети сбились в кучу и молча сидели прямо на земле, не боясь простудиться. Никто не ругал их за это.
Когда живых увезли на грузовиках в больницу, мы похоронили убитых у дороги. Николай, глядя на маленькие холмики, сжал кулаки:
— Мне бы в кабину «чато». Одна хорошая очередь — и не было бы этих могил.
Я вытащил из кармана пистолет и три раза выстрелил в воздух.
Мы вернулись на базу поздно вечером, подавленные, в гробовом молчании. Гуттиэрес шмыгал носом, едва сдерживая слезы. Может быть, в убитых он видел собственных детей. А может, у него просто была очень чувствительная натура. Мне так и не удалось разгадать тайну его души. И уж тем более я не стал приставать к майору с глупостями вроде «а я говорил: так оно и будет!» Впрочем, с этого дня Гуттиэрес стал чаще прислушиваться к моим словам.
Глава 19
Справедливое возмездие
Сразу после начала нового, тридцать седьмого года, мне пришел приказ: остаться до марта и облетать новую партию самолетов. Николай стал инструктором — он учил молодых испанцев летать. Еще долго не увидеть мне семью. Я даже не знал, что с женой, как она себя чувствует: никаких писем мне отправлять не разрешалось. Проклятая секретность!
Был и положительный момент: все бомбардировщики улетели куда-то под Мадрид. Аэродром Альбасете остался в полном распоряжении летчиков-истребителей. Казалось, нам подарили целое небо!
Как-то ко мне забрел Гуттиэрес:
— Те два «Хейнкеля», которые устроили охоту за автомобилями с… вывезенными… как это по-русски… эвакуированными… Кавронес… Мерзавцы… Я хочу, чтобы ты подловил этих кавронес… и сбил. И еще одно. Мы тут голосовали всей базой. Решили закрепить за тобой личный истребитель, пока ты здесь. Можешь… э… взять любой из новых.
Облетав с десяток самолетов, я выбрал себе машину — сверхманевренную, легкую, точно пух, с хорошо отлаженным мотором, а главное — с новейшими пулеметами ШКАС. Правда, всего двумя вместо положенных четырех. Впрочем, скорострельность и без того выросла вдвое. Именно эти пулеметы спасли мне жизнь.
Кто проглядел поставки в Испанию секретного оружия, осталось неизвестным. Неугомонный Педро тут же начал проверку всей партии недавно прибывших машин. Таких самолетов оказалось всего два. Второй, вернее, первый, предназначался для некоего Пабло Паланкара. Как я узнал позже: это был псевдоним Павла Рычагова — опытного воздушного бойца.
ШКАСы, впрочем, доставляли немало проблем. Например, к ним не подходили обычные патроны — только специальные, «авиационные». С «пехотными» патронами пулеметы нещадно заклинивало — пулю просто вырывало из гильзы. Оружейникам — советским — приходилось тщательно следить, чтобы в самолеты загружались правильные боеприпасы.
Я превратился в одержимого. Каждый день я летал вдоль шоссе Альбасете — Мадрид в поисках «Хейнкелей», атаковавших автобусы с детьми. Вот только враг хитрил, постоянно меняя место и время своего появления. Я же не мог оставаться в небе дольше получаса — топливо быстро заканчивалось. Но все же в конце концов я обнаружил и наказал безжалостного и беспощадного врага.
Это произошло в середине февраля. Землю укрыл легкий снег — стоял необычный для юга Испании холод. Все полеты отменили, но Гуттиэрес сделал для меня исключение.
Мне пришлось надеть кротовую маску — иначе запросто можно было бы обморозить лицо и уши. Летные очки защищали глаза — впрочем, мы носили их в полетах всегда. Под комбинезон пришлось надеть шерстяную одежду, и я чувствовал себя надутым воздушным шариком, едва влезая в тесную кабину. Но неудобства меня не пугали. Главное — уничтожить врага.
Я поднялся на высоту в тысячу метров и полетел вдоль шоссе, ориентируясь на серую полосу, прорезавшую ровное снежное покрывало. На белом фоне я не сразу заметил светло-зеленые крылья «Хейнкелей». Зато противник увидел меня издалека.
Франкисты знали точно: им не уйти от И-15. Они бросились в бой, надеясь вдвоем одолеть меня. Разумеется, в мои планы такой исход не входил.
Я не стал играть с «Хейнкелями» в поддавки. Ушел от ведущего переворотом, встал в крутой вираж — самолет тряхнуло собственной спутной струей, и вот я в хвосте у ведомого. «Хейнкель» занял весь прицел. Свежая краска на фюзеляже поблескивала на солнце.