Сколько я так лежал, не сдерживая слез, не помню. Но когда в коридоре раздались шаги, я тут же привел себя в порядок. Не стоит показывать свою слабость кому бы то ни было. Даже Гуттиэресу. Мужчины не плачут: это всем известно.
На пороге появился Педро.
— Можно? — спросил он. — Дверь была не закрыта.
— Валяй. Стул сам найдешь, думаю.
Педро сел рядом с постелью, достал из кармана какие-то бумаги и завел нудную шарманку:
— Заканчивается твоя испанская командировка. Да и поставок истребителей пока не будет — франкисты блокируют порты. Ну да того, что есть, вполне достаточно. Сколько самолетов осталось собрать и облетать?
— Четыре. Они почти готовы. Завтра, думаю, управлюсь. Но я не хочу уезжать. Хочу драться до конца. Я буду мстить за Николая…
— Отомстишь. Но по-другому. Гораздо больше пользы ты принесешь, испытывая новые самолеты. Послушайся на этот раз. Ты и так нарушил много приказов.
— Хорошо, — я склонил голову в знак согласия.
— Вот и отлично. С тобой едет Фернандо. Его отправляют на учебу в Советский союз. Будет авиационным инженером.
— Ничего себе заявочки. Ладно, все веселее.
— Ты совсем развеселишься, когда узнаешь, что тебе придется ехать через Францию. Вот только времени на экскурсии не будет. Доберешься до Марселя, а там сядешь на теплоход. Он и доставит тебя домой. У меня все.
Мне пришла в голову хорошая на первый взгляд мысль:
— Я навещу семью Николая. Сообщу о его гибели.
— Ни к чему. Для этого есть мы. Лучше возвращайся к работе как можно быстрее. Сам Поликарпов о тебе справлялся. Ругался страшно.
— Из-за сбитых?
— Именно. Сказал: знал бы, никогда бы не отпустил. На хорошем ты у него счету. Что ж, у меня все.
Педро оставил меня одного. Я не стал расспрашивать о деталях путешествия — узнаю, когда придет время.
Я встал, снял со стены сомбреро и положил в свой чемоданчик с одеждой. Шляпа останется у меня. На память о короткой, но крепкой дружбе.
Глава 21
Весь следующий день после гибели Николая я крутил пилотаж на новых, только что собранных «чатос» с перерывом на печальный ритуал похорон. Троекратный залп почетного караула — и прах русского летчика навеки упокоился в обильно политой кровью испанской земле.
К вечеру все И-15 заняли свои места в ангарах. Когда же огненно-красное солнце коснулось горизонта, в небе раздался неровный, рокочущий гул и на посадку зашел двухмоторный лайнер. Я узнал французский «Кодрон Гоэланд» — примечательный толстый фюзеляж, тупой нос и перевернутые двигатели трудно с чем-то спутать. Особенно если ты в свободное время не травил байки с механиками, а внимательно и вдумчиво изучал справочник с описаниями и силуэтами самолетов.
«Гоэланд» зарулил на стоянку. В борту открылась дверь. По приставной лестнице спустились несколько человек в обычной, гражданской одежде — к сожалению, никого знакомого среди них не было. Здравствуйте, русо, моя смена! Значит, можно собираться домой.
Я шагнул было вперед — поговорить с летчиками, но меня крепко схватила за плечо чья-то железная рука. Я вздрогнул и обернулся: передо мной стоял Гуттиэрес. Никогда не думал, что он настолько силен.
— Чемоданы упаковал? — спросил командир по-русски.
— Почти. Немного осталось.
— Отлично. Завтра погрузишь багаж в «Гоэланд». Сам полетишь до Барселоны, будешь эээ… провожать его. На своем «чато». Там оба самолета заправят. Ты пересядешь в «Гоэланд» — до Марселя. «Чато» перегонит обратно летчик из новых… как это по-русски… приехавших.
— Наверное, вы рады от меня избавиться, командир?
— Что ты! Я бы рад оставить тебя. Но, если честно, в бой бы не пускал.
— Почему?
— Такой летчик, как ты, должен… учить. Да, учить. Так от тебя больше… прибытка…
— Пользы.
— Да, так. Но ведь ты будешь рваться в бой и рано или поздно погибнешь. Лучше возвращайся домой. Ты и так сделал много для нас. Прими эту награду от имени Республики. Конечно, это не вернет тебе друга…
И Гуттиэрес прицепил мне на летный комбинезон орден — обвитую лавровым венком звезду с головой легионера в круге посередине. Чуть позже он выдал мне грамоту — что-то вроде нашего удостоверения к награде.
Тогда я удивлялся, как Гуттиэрес успел так быстро протолкнуть мое награждение. Лишь много лет спустя я узнал, что база в Альбасете была главным штабом ВВС Республики и за моими подвигами лично следили разные генералы и полковники. Со своими полетами я многое пропустил. Вот что значит узкий кругозор. Я ведь даже не интересовался, как идут дела на фронте! Вот недалекий баран…