Перед самой Евпаторией я полез в чемодан — одеться потеплее. Среди вещей мирно лежал и теплый летный комбинезон со шлемом — но если бы я влез в нем в поезд, меня замучили бы расспросами. Каждому хотелось бы узнать, из какого самолета я выпрыгнул с парашютом.
К полудню «Нормандия» пришвартовалась к пирсу. На борт поднялись таможенники в фуражках со звездой и зелеными околышами. Всех, кто желал сойти на берег, быстро досматривали. Первая партия французов сошла на причал. За ней последовала новая группа.
Наконец подошла наша очередь.
— Мы остаемся здесь, в СССР, — ехидно сказал я, подавая паспорт старшему таможеннику — усатому мужику с торжественно-сосредоточенным выражением широкого лица. — Надеюсь, навсегда.
— Так вы, оказывается, сам товарищ Вихорев? — лицо таможенника стало восторженным и довольным. — Победитель Чкалова? Герой испанской войны, сбивший восемь самолетов?
— Вы откуда знаете?
— О вас во всех газетах писали — награжден орденом «Красное знамя».
Я почесал затылок:
— Без меня меня женили, — я снова не удержался от своего любимого издевательского тона. — Альпийские волки об этом, видимо, не в курсе.
— Не понимаю…
— Да и в посольстве все как воды в рот набрали. Хоть бы кто сказал. Я, может, не так бы нервничал, когда на меня одна за другой свалились медные трубы.
Таможенник улыбнулся и подсунул мне листовку «Комсомолец — на самолет»:
— Распишитесь, пожалуйста.
Я не стал спорить и поставил автограф. Что мне, жалко, что ли?
— Проходите, товарищ Вихорев. Можете сойти на берег. Таможенник не стал открывать мой чемодан. Зато Фернандо он разве что не заглянул в рот. Маленькую сумку чиновник мусолил почти двадцать минут, перебирая нехитрые пожитки. Я терпеливо ждал.
— Что же вы не идете, товарищ Вихорев? — недовольно спросил таможенник. Очевидно, ему не нравилось, когда у него стоят над душой.
— Жду, пока вы моего механика перестанете тиранить. Растерзаете скоро.
— Так это — ваш механик? Что ж вы сразу не сказали?
Я демонстративно оглядел Фернандо с ног до головы:
— Действительно надо было это сказать. На нем нигде не написано, кто он такой. Может, вы все-таки разрешите нам отправиться по своим делам? Нас, наверное, ждут на аэродроме. В Москве.
В последнем я не был уверен. Но на моего собеседника это произвело впечатление.
— О, не смею задерживать, — таможенник тиснул печать на визе Фернандо.
Мы сошли на пирс и, более не обращая внимания на французов, пересекли порт. Обошли каменное здание терминала, уворачиваясь от грузчиков, и добежали до трамвайной остановки.
— У меня есть чем платить, если что! — воскликнул Фернандо.
На его ладони лежали монеты — франки и песеты. Только теперь я понял, что у нас нет советских денег. Вообще нет. Ни копейки.
Глава 24
Здравствуй, Советский Союз!
Смешно: с одной стороны на меня и Фернандо приходилось целое состояние. С другой стороны мы были нищими как церковные мыши. У нас не было денег даже на трамвай, не то что на поезд. Разумеется, я, кавалер кучи орденов, лицо которого, похоже, знали все в стране, мог доехать и бесплатно. Но Фернандо высадили бы на первой же станции. Вряд ли здесь помогли бы мои стоны «он со мной!»
— Валюту мы обязаны обменять, — уныло сказал я. — Вот только я не знаю, где. Ну то есть, в Москве знаю, где, но здесь совершенно без понятия.
— Должен быть выход, — Фернандо упрямо тряхнул головой.
У меня возникла «гениальная», как мне показалась идея — доехать на грузовом поезде. Весь предыдущий опыт меня так и не добавил мне житейской мудрости. Век живи, век учись, дураком помрешь, как говорила моя бабушка.
— Может, искупаемся? — всерьез предложил Фернандо.
— В конце марта? — ехидно спросил я. — Разве если хочешь потом всю жизнь мучиться с почками. Тут тебе не Картахена. И не Марсель. Снег сошел — и то хлеб.
— Хлеб? При чем тут хлеб?
— Да просто поговорка такая. Не бери в голову. Зато у меня есть план.
— Какой план? — заинтересовался Фернандо.
— А вот увидишь!
Мы пешком пересекли город — до самой сортировочной станции. Как всегда, здесь кипела работа. Лязгали буфера, кричали составители и сцепщики. Маленький маневровый паровоз, оглашая воздух свистком, сновал туда-сюда то с вагонами, то пустой.