— Присмотреть за ребенком есть кому, — добавил профессор. — Если что, пригласим няньку. Да… Ты уже придумал имя? Надо регистрировать ребенка. Я сам этим займусь.
— Только не Даздраперма, — слабо улыбнулась жена.
— Диана, — коротко ответил я.
— Богиня охоты? — усмехнулся профессор. — Хорошее имя.
— Я согласна, — ответила Марина. — Иди, отдыхай, любимый.
Мне, разумеется, хотелось проявить себя, как отцу, но определенная логика в словах Марины и ее деда все же была. Я сдался, поцеловал жену и ушел к себе в комнату отдыхать.
Глава 28
Прерванный полет
Громадная четырехмоторная машина с трудом оторвалась от полосы. Мне пришлось приложить все усилия, все свое мастерство, чтобы не свалиться куда-нибудь в овраг. И на этом товарищ Леваневский собрался лететь через Полюс? Я ведь даже сейчас, в тренировочном полете, понимал всю потенциальную опасность этой затеи и, конечно, неверный выбор средств ее достижения.
АНТ-25, пусть и всего с одним двигателем, казался мне куда более надежным. Как там в шутку сказал Чкалов? «Один мотор — сто процентов риска, четыре мотора — четыреста».
Ночь за остеклением кабины сгустилась. Звезды острыми иглами пронзили бархатный мрак. Внизу и вовсе раскинулась чернильная тьма с редкими желтыми искорками на месте деревень и маленьких городков. Впрочем, иногда можно было разглядеть реки и озера. Вот прямо сейчас мы ползли на высоте четыре с половиной тысячи метров над Рыбинским водохранилищем — оно только начало наполняться водой.
Я чувствовал себя очарованным ночью, красотой ее мрака, едва заметной светлой полосой, протянувшейся с запада на север, темными облаками в вышине, то и дело пачкающими звездную россыпь, узким серпом луны над самым горизонтом. Вот только мне некогда было любоваться пейзажами. Сейчас главное — красный свет приборов. Курс — авиагоризонт — скорость — высота, курс — авиагоризонт — скорость — высота…
Леваневский ушел спать в середину фюзеляжа, к радистам. Вряд ли он вернется до утра. Придется мне сидеть за штурвалом всю ночь. Надеюсь, мой организм справится и не вырубится до самой посадки.
Мне не понравилось все с самого начала. И сам Леваневский, который вел себя как барин и здоровался за руку только со мной и штурманом Левченко, и самолет, зачем-то выкрашенный в красно-синие цвета полярной авиации. На эффектный «колёр» ушло двести килограммов краски. Лучше было бы потратить этот вес на что-то более полезное. Например, на спиртягу для очистки винтов и крыльев ото льда. Или хотя бы на масло для двигателей.
Одним словом, пока я еще не решил, лететь ли мне или уступить место Кастанаеву. В конце концов он знал машину намного лучше меня. Пусть я и отлично умею летать ночью и в облаках. Вот такой я разносторонний летчик-испытатель. И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Мы продолжали продвигаться к северу. За окнами кабины заметно посветлело. Сейчас время белых ночей и полярного дня. Через три часа наш ДБ-А летел над Белым морем. Когда же впереди показался темный берег Кольского полуострова, ко мне в кабину поднялся штурман Левченко.
— Разворачивайтесь на обратный курс, Алексей Васильевич. Домой пора.
— К теще на блины?
— Можно и так сказать. Как оно ничего?
— Все в порядке…
Я бросил взгляд на панель управления двигателями. На правом крайнем моторе начало греться масло. Стрелка дошла до сотни градусов.
— … или нет. Виктор Иванович, гляньте, как там правый крайний. И где бортмеханики? Спят, что ли?
Левченко ушел. Он вернулся через несколько минут.
— Дымит двигатель. Сильно дымит. Механики дрыхнут. Разбудил, разбираются.
Судя по температуре, усилия бортмехаников ни к чему не привели. Но я все же сначала развернул тяжелую машину и лишь потом перекрыл топливный кран к неисправному мотору. И мне сразу стал ясен смысл слов Чкалова.
Четыре мотора хороши, если самолет уверенно летит хотя бы на трех, а еще лучше на двух. ДБ-А на трех моторах лететь не хотел. Он медленно, но упрямо и неуклонно, пошел вниз. Удержать машину я не мог, несмотря на весь свой талант пилота. Мне трудно было даже идти нужным курсом — так самолет тянуло вправо. Да и скорость снизилась более чем на пятьдесят километров в час, несмотря на взлетный режим остальных моторов.
Спустя полчаса высота упала на пятьсот метров. И это без полной загрузки! Что же будет, когда грузовой отсек доверху набьют шубами и дубленками для капиталистов? Вот бы одну такую справить жене к рождению дочери… Впрочем, долго мечтать мне никто не позволил.