В кабину, потрясая пистолетом, ввалился Леваневский:
— Кто приказал выключить двигатель?
— Масло грелось. Вот-вот пожар начался бы…
— Без моего приказа ты даже рукой шевелить не должен, понял, курва?
— Вы забыли добавить «на конюшню, смерд». Я не собираюсь…
— Вон отсюда! Никуда ты не летишь! Я тебя вышвырну за дверь, как щенка!
— Мне прямо сейчас уйти? Садитесь, рулите, Сигизмунд Александрович. Если умеете, — я не смог удержаться от откровенной издевки в адрес командира.
Леваневский выругался и ушел из кабины, оставив мне законное право самому бороться с «кривым» самолетом. Наверное, его не вдохновила моя перекошенная поза — штурвал и нога влево.
Высота падала каждые полчаса. Стрелку высотомера тянуло к нулю словно магнитом. Рыбинское водохранилище мы прошли уже на двух тысячах метрах, к Москве приблизились на полутора тысячах. Радисты запросили экстренную посадку. Прямо передо мной среди зеленого ковра протянулась серая полоса Щелковского аэродрома.
Я убрал газ и выровнял самолет по центру. Промелькнул торец. Шасси коснулись плит и застучали на стыках. Я нажал на тормоза, опустил хвост и осторожно зарулил на стоянку. Двигатели смолкли один за другим.
Вот теперь все: я не полечу ни на какой полюс, даже если Леваневский станет умолять меня на коленях. Пусть этот фон барон сам ввязывается в подобные авантюры. Желательно в одиночку, чтобы не губить своих и моих товарищей — ценных специалистов… да и просто хороших людей.
Я спустился на землю. На этот раз Леваневский не подал мне руки и даже не предложил подвезти меня домой. Его широкая спина мелькнула где-то среди построек аэродрома. Ничего, без его благородия доберусь как-нибудь.
Я же, напротив, пожал руки всему экипажу:
— Спасибо вам, ребята.
— С маслосистемой что-то не то… Кажется, не хватает мощности насосов, — неуверенно, как бы извиняясь, сказал один из механиков. — Попробуем поменять на более мощные.
— Это уж вы как-нибудь сами разбирайтесь. Ваша кухня. Без обид, ребята.
— Да какие обиды? Если б не ты, гореть бы нам всем на земле. Чуть-чуть до пожара оставалось. Огнетушители-то не заправлены…
Я уехал с аэродрома на пригородном поезде, потом пересел на трамвай. Пассажиры разглядывали мою кислую физиономию с таким видом, словно у меня по лбу был размазан томатный соус. К счастью, никто меня не побеспокоил. Не поинтересовался, что со мной такое. Меня это устраивало. Сейчас я не горел желанием давать интервью. Даже самого Михаила Кольцова я бы послал подальше.
Разумеется, меня волновала не собственная отставка. Я беспокоился за людей, доверивших свои жизни Леваневскому. И когда трамвай, звякнув колоколом, остановился на моей остановке, я добежал до дома, быстро поцеловал пахнущую молоком жену и дочь, и сел писать отчет. Спать я в тот день лег поздно.
Утром, едва я появился на аэродроме, за мной прибежал Фернандо. К тому времени смышленого испанца из помощника моториста повысили до авиатехника.
— Николай Николаевич вас вызывает! — выпалил он, едва отдышавшись. — Срочно!
— Почему на «вы»? Что, прошлое забыто? Мы вместе уже не прошли сквозь огонь, воду, лед, волков, медведей и паровоз «Генерал»? Мы вроде как друзья.
— Тебя вызывает, — Фернандо пожал мою протянутую руку и добавил: — Друг.
— Вот так-то лучше. При социализме все равны.
На этом я прервал неумелую агитацию и неторопливо зашагал к Поликарпову. Главный сидел за столом и улыбался во весь рот. Перед ним лежали чертежи И-300.
— Леваневский на вас нажаловался в Политбюро, — вместо приветствия сказал шеф. — Заявил, что вы, Алексей Васильевич, вредитель, ретроград и вас надо изгнать из авиации навсегда.
— И когда только успел? Вот куда его благородие рванул с аэродрома, как ужаленный. А что сказали в Политбюро?
— Позвонили мне и попросили разобраться. Что вы натворили такого у Сигизмунда Александровича?
— Ничего плохого. Двигатель в полете выключил.
— Надеюсь, для этого были веские причины?
Я, как мог обстоятельно, доложил главному обо всех обстоятельствах происшествия и добавил:
— Не перекрой я топливо, двигатель вспыхнул бы, как пиротехническая шутиха. Вообще мне вся эта затея не нравится.
— Мне тоже. Вот только против Героя Советского Союза не пойдешь. Леваневский без мыла везде пролезет.
Я положил на стол отчет:
— Может быть, хоть это кого-нибудь убедит?
Поликарпов бегло пробежал взглядом мои каракули:
— Может быть… Но я бы на это не рассчитывал. А пока, Алексей Васильевич, вам нужно проверить работу пороховых ускорителей на И-15. Мы сможем существенно повысить его скорость и сократить разбег И-300. Впрочем, с новыми двигателями, которые планируется поставить на «десятку», это будет ни к чему.