— Билетов не было. Я торопился. Вы же видели телеграмму.
Авдеев поднял трубку телефона, приложил ее к уху, зачем-то на нее посмотрел и положил обратно. Потом он достал из папки лист бумаги и взял «вечную» ручку.
— Рассказывай, как оно все было. Да с подробностями. Я должен дело закрыть.
Почти час следователь мучил меня расспросами. Наконец он протянул мне лист бумаги:
— Прочитай и распишись.
Я, не глядя, поставил подпись. Авдеев неожиданно рявкнул на меня:
— Дурак! Я же сказал: прочитай! Внимательно! Запомни: никогда ничего не подписывай, не читая. Знаешь, друг, я хотел отпустить тебя прямо сейчас. Но теперь придется наказать. За глупость… Бойчук! В камеру его!
В кабинет ввалился дюжий милиционер. Меня вернули обратно в «одиночку». Я представлял себя революционером, задержанным царской охранкой и готовился произнести пламенную речь. Но все оказалось куда прозаичнее, чем я себе воображал.
Суд состоялся на следующий день и занял ровно пятнадцать минут. В моей нелегальной поездке усмотрели мелкое хулиганство и приговорили к общественным работам на двадцать четыре часа. Три дня я усердно подметал улицы и обрезал кусты под строгим милицейским надзором. Такая «трудотерапия» меня не очень-то радовала, но по крайней мере на это время мне был обеспечен и кров и стол. Пусть и скудный.
На четвертый день мне вернули мои вещи — все, кроме гаечного ключа Проныры и вышвырнули вон.
— Будут трудности с билетами, заходи. Помогу, чем смогу. На железной дороге всегда есть резерв, — напутствовал меня Авдеев. — Только больше не катайся на товарных поездах. И всегда читай, что подписываешь.
Я покинул здание тюрьмы. Со вчерашнего дня заметно похолодало. Накрапывал мелкий дождь, собираясь в лужи на мостовой. Дул резкий, противный ветер. Капли воды летели прямо в лицо. Мне приходилось то и дело вытирать их рукавом. В такую погоду лучше путешествовать в нормальном крытом вагоне, а не на тормозной площадке товарняка.
Я уныло побрел на вокзал. У платформы готовился к отправлению пассажирский поезд. Ни на что особенно не надеясь, я бросился к билетным кассам.
Все-таки Мелитополь — не курортный, а, скорее, промышленный город. Я без труда купил билет во второй класс — в моих руках оказался коричневый картонный прямоугольник с отверстием посередине. После такой покупки денег у меня осталось всего на несколько дней. Но я все же надеялся, что в Москве произойдет какое-нибудь, пусть самое маленькое чудо. Забегая вперед, скажу: оно все-таки случилось. И не в последнюю очередь благодаря моей задержке в Мелитополе.
Проводница прокомпостировала билет. Я поднялся в вагон, вошел в свое купе и растерялся от неожиданности: три свободных места занимали девушки — две миловидных, похожих друг на друга брюнетки и рыжеволосая зеленоглазая красотка в домашнем халате. Она показалась мне не то кошкой, не то тигрицей.
Девы ничуть не смутились ни моего общества, ни моей разодранной физиономии. Наверное, они решили, что я поссорился с любимой. С кем, как говорится, не бывает?
Бросив на меня беглый взгляд, девушки продолжили беседу. Я забрался на верхнюю полку и отвернулся к стене.
По составу пробежала дрожь. Вагон дернулся и покатил, набирая ход толчками в такт шатунам паровоза. Мелитополь остался в прошлом.
Брюнетки вели разговор на какую-то биологическую тему. Я с трудом понимал, о чем речь и честно попытался заснуть. Но спор все разгорался, и звонкие реплики обрушивались на меня сверху, эхом отскакивая с потолка.
— Давайте спросим у кавалера! — бесцеремонно заявила брюнетка номер один — с простым кольцом на среднем пальце. — Как ваше имя, рыцарь?
— Алексей, — ответил я, не слезая со своего места.
— Значит, Леша? Меня зовут Роза. А это моя сестра Клара…
— Хорошо хоть не Даздраперма, — вырвалось у меня.
При всем моем уважении к Советской власти, все эти Октябрины и Владлены заставляли меня издевательски хихикать. Впрочем, если с какой-нибудь Гертрудой или Кимом я мог бы разговаривать без смеха, то Ленинида или Трудомира могли довести меня, тренированного и в целом невозмутимого летчика, до истерики.
Девушки рассмеялись.
— Среди нас таких нет, — весело ответила рыжая, сверкая искорками зеленых глаз. — Меня зовут Полина.
— Зовут Зовутка, — ехидно прокомментировал я и перешел на «ты». — Так что ты меня хотела спросить?
— Это они ученые, — Полина ткнула пальцем в подруг. — А я всего лишь извозчик.