Погода наладилась только спустя четыре дня. Циклон сменился антициклоном. Теплый и сухой юго-восточный ветер высушил дождь и развеял тучи. В то же утро я позвонил в Москву, доложил обо всем и получил разрешение на вылет. Со мной говорил сам Яков Алкснис — командующий ВВС.
Нас провожал Федор Кузнецов — начальник аэродрома.
— Скажи мне, Леша, почему вы в Москве живете в собственных квартирах, а мы здесь на Севере ютимся в бараках? Разве для этого мы революцию делали?
Я пожал плечами:
— Точно не знаю. Я всего лишь летчик, могу предполагать — не более того… только не говорите об этом никому. Государственный секрет. Так вот: наверное, слишком много надо всего сделать. У партии не доходят руки. Но она думает о вас. Рано или поздно… скорее рано… и у вас будет жилье. И все мыслимые удобства.
Кузнецов невесело усмехнулся:
— Расскажит там об этом у себя в Москве. Ты ведь вхож в кабинеты больших людей?
— Не более чем вы.
— Ладно. До свидания, — Кузнецов крепко пожал мне руку. — До свидания. Надеюсь, скорого.
— Мы вернемся. Леваневского найдем, и вернемся.
Я поднялся на борт последним, закрыл все двери и протиснулся в свою стеклянную конуру.
— К запуску! — скомандовала Полина. — От винта!
— Есть от винта! — выкрикнул аэродромный техник.
Ровный гул заполнил кабину. Теперь мне с ним жить десяток, а то и два часов.
Красноармейцы выдернули колодки из-под колес. «Сталь-7» вырулила на полосу — простой след от шасси на траве. Разбрызгивая грязь, самолет побежал по раскисшему грунту и опустил нос. Все вокруг слилось в сплошном мелькании: я-то сижу почти у самой земли. Наконец машина подпрыгнула и ушла в безоблачное небо. Шасси со стуком убрались в ниши.
Я дал направление — на север, только на север. Пока еще можно было лететь по гироскопическим и магнитным компасам. Но чуть позже летчикам придется перейти на солнечный указатель курса. У полюса ничто другое не работает.
Пятнадцать минут — и мы летим над водой. Несколько пароходов попались нам навстречу. Мурманск — большой международный порт. «Купцы» со всего мира заходят сюда с грузами. Потом по железной дороге или недавно построенному каналу все привезенное добро развозят по всей стране. В обратную сторону идут суда с зерном, рудой или… или… Не знаю, с чем еще. Мне сейчас не до социалистической экономики. Своих забот хватает.
Я еще раз проверил курс, скорость, пересчитал координаты. Все было в порядке. К тому же, по словам Фернандо, Кренкель с дрейфующей станции «Северный полюс» то и дело выходил в эфир, давая нам пеленг. В общем, к нашим услугам были все тридцать три удовольствия. И даже обогрев кабины. Меховые куртки остались висеть на вешалке в хвосте. Там же, в кресле, дремал инженер Лосев. Он маялся бездельем, но, думаю, мы все молились, чтобы ему нечем было заниматься.
Спустя три часа невыразимой скуки мы увидели Землю Франца-Иосифа — группу вечно покрытых льдом островов. С высоты в пять километров я разглядел только снег, да покрытые вечным льдом зазубрины скал. Здесь всегда зима. Даже в июне температура не поднимается выше одного-двух градусов. По Цельсию, естественно.
Я глянул на часы: как-то мы слишком быстро добрались до этих островов. Расхождение с расчетами примерно двадцать минут. Ладно, спишем на погрешность в расчетах или кривизну планеты у полюса. В конце концов, я в Арктике никогда не летал, о чем честно предупреждал Брагина.
Глава 33
По невидимым следам Леваневского
Потянулись бесконечные льды — даже с высоты они выглядели не гладкими, а рябыми. Трещины и торосы распростерли объятия, готовые приветливо встретить самолет, идущий на вынужденную посадку. Смогут ли потом летчики выйти из машины на своих двоих — это вопрос. Вот то, что она после уже никогда не взлетит — к гадалке не ходи.
Еще через два часа мы миновали полюс. Правда, я так и не разглядел ни людей, ни палатку станции, но Кренкель дал радиограмму: «Наблюдаем ваш самолет. Удачи в поисках». Значит, наш курс был верным.
Зато расхождение во времени составило более получаса. Я несколько раз перепроверил расчеты, но тут меня прервала Полина:
— Давай новый курс, дружище!
— А чего его давать? Куда ни полетишь — везде юг. В общем, еще час следуйте прежним курсом, потом возьмите пять градусов вправо. У Леваневского отказал правый мотор. Значит, он хоть немного да отклонился от курса. Эта машина на трех двигателях прямо не летит. Так написано в отчетах Поликарпова.