— Ты везде свой длинный нос засунешь.
— Работа такая. Теперь не отвлекайте меня. Буду следить, нет ли на льду чего-нибудь подозрительного.
Это оказалось проще сказать, чем сделать. Белизна сводила меня с ума. Я выдержал ровно четыре часа. А потом льды впереди закончились, и показалась чистая вода. За ней темнела суша — равнина с белесыми зубцами на горизонте. Кажется, в последней радиограмме Леваневского говорилось «впереди вижу ледяные горы». Наверное, это они. Значит, все правильно.
— Что это? Земля? — недовольный голос Полины вернул меня с небес на землю. — Где мы находимся?
— В самолете, — отшутился я.
— Алексей, давай без ехидства. Мы заблудились?
— Минуту подождите.
В самом деле, откуда здесь суша? Мы ведь еще больше часа должны лететь надо льдом. Я глянул на приборы, взял украденную в штабе штурманскую линейку и проверил расчеты. Что-то не сходилось.
— Ничего не понимаю. Все вроде в порядке. Воздушная скорость четыреста десять, курс сто семьдесят. Ветер… по сводкам на этой высоте встречный, десять метров в секунду, направление сто девяносто пять.
— Штурманское или метеорологическое? — осведомилась молчавшая до сих пор Валентина.
Штурманское направление ветра — это куда дует воздушный поток. Метеорологическое — откуда. Разница между этими величинами ровно сто восемьдесят градусов.
— Штурманское, конечно, — бодро ответил я. — Он же с юга дует… Или нет…
— Сусанин! — презрительно выпалила Валя. — Сидел бы лучше у себя в конторе, да крутил арифмометр!
Я лихорадочно все перепроверил. В самом деле, я ошибся: перепутал ветер. Он был попутным. Вместо того чтобы вычитать из скорости тридцать километров в час, мне надо было их прибавить. Ко всему прочему снос, хоть и небольшой, но получился в другую сторону. Впрочем, это мелочи.
— Дела… — у меня наконец прорезался голос. — Поздравляю с прибытием в Аляску… Или на Аляску, если кому-то не нравится первый вариант.
— Повернем назад, командир? — спросила Валя, обращаясь, разумеется, не ко мне.
Ей ответил Фернандо:
— Нельзя назад. С полярной станции передают: погода испортилась. Низкие тучи, метель. Ничего не видно. Наружу не выйдешь.
— Я сейчас дам направление на Анкоридж. Там в двадцать девятом аэродром построили. Других я не знаю. Посчитаю только…
— Сиди уж, — ответила Валя. — Сама все сделаю.
Мы провели расчеты параллельно. На этот раз они полностью совпали. Полина хотела развернуть самолет на нужный курс, но я ее остановил.
— Подождите! Нам нужно немного лететь прямо. Мы же идем прямо по следам Леваневского. По невидимым следам, конечно. Вдруг его самолет валяется где-нибудь на побережье? Топлива осталась еще треть. Нам до Анкориджа с запасом хватит, даже если ветер поменяется. Вот до Сиэтла нам не светит.
Полина неохотно согласилась с моими доводами. Еще час мы летели прежним курсом. Я внимательно разглядывал коричневую раскисшую землю с множеством озер, а позже заледеневшие долины невысоких гор. Все было тщетно. Леваневский как сквозь землю провалился. Или сквозь воду, если не долетел до хоть какой-нибудь суши.
— Решай, куда нам дальше, Сусанин. Ты же начальник экспедиции, — Полина издевательски хихикнула.
Я дал курс на Анкоридж.
— Гулять так гулять. Эх, все по глупости происходит. Одни сглупили и пропали без следа, другие до США добрались.
— Вот на чем надо было лететь Леваневскому, — задумчиво сказала Валя. — На нашей машине.
— Только этот аппарат одиннадцать тысяч километров не осилит. Даже с дополнительными баками максимум семь. Может, семь с половиной.
— Осилит, если дизели поставить, — встряла в разговор Полина.
— Какие еще дизели?
— Авиационные. Конструкции Чаромского. Наш женский экипаж должен был лететь именно на «Сталь-7д» с дизелями. Но их пока не довели до ума.
— Ладно. И так сойдет! — я махнул рукой. — Потопали на Анкоридж, а то баки опустеют. В Канаду идти нет смысла. Вряд ли мы там найдем, где приземлиться. Сплошные горы, мать их за ногу.
— Надеюсь, ты нас куда-нибудь в Аризону не направишь? — подколола меня Валя.
— Это вряд ли. Мы столько не пролетим. В Северную Дакоту могу маршрут проложить, да. Но самолет нам придется тащить на руках. Я этого не хочу. Пусть лучше он меня везет.
Мы перелетели через горную цепь и спустя два часа прошли еще одну. Может, об этих горах Леваневский сообщал в последней радиограмме? Кто знает? Мы так и не нашли ни целого самолета, ни обломков, ни выживших.