За ледяными вершинами начинался спуск в изрезанную реками долину. Полина убрала газ и начала пологое снижение. Я бы так не стал делать, но она — командир. Не стоит ей мешать.
Наконец мы увидели бухту, на восточном краю которой и располагался Анкоридж — несколько кварталов уныло-серых одно- и двухэтажных построек. К этому времени мы снизились ниже гор. Их вершины, казалось, подпирали небо справа и слева от нас. К счастью, погода нам благоприятствовала: видимость была отличной: миллион на миллион. Опустить на землю интригующий туман, мы запросто могли влететь в какую-нибудь гостеприимную скалу. Что ж, дальний перелет — это не только расчет, но и милость госпожи удачи.
Большой, ровный, тщательно выкошенный квадрат темнел к северу от города среди зарослей травы. Это и был аэродром Анкоридж, названный в честь пионера авиации Рассела Меррилла. Туда Полина и направила самолет. Естественно, без всяких разрешений — Фернандо, увы, не знал радиочастот. Мы же не планировали сюда лететь.
Все, что поднимается в небо, садится и взлетает против ветра. У Полины оказалось непревзойденное чутье — она, ориентируясь только по приборам и своим ощущениям, развернула машину точно в нужном направлении. Заход на посадку получился настолько чистым и аккуратным, что я даже захлопал в ладоши. К счастью, меня никто не видел и не слышал.
Шасси вышли из ниш. Стукнули замки. Полина мастерски посадила легкую, почти без топлива, машину точно в начале летного поля, осторожно погасила скорость, зарулила на стоянку и выключила двигатели. На весь полет у нас ушло всего тринадцать часов, правда, моя задница успела задеревенеть. Представляю себе, каково сидеть в кабине шестьдесят часов, как Чкалов. Да еще и без обогрева.
Топлива в баках осталось примерно четверть. Как раз аэронавигационный запас на всякий случай. К счастью, нам он не понадобился.
К нам спешили солдаты с винтовками. Ну да… Это же военный аэродром, а наш краснозвездный самолет свалился на него с неба, как орел в воронье гнездо. Придется американцам поволноваться.
— Беру на себя международные переговоры, — сказал я девушкам, протискиваясь через лаз в пилотскую кабину.
Лосев уже открыл дверь. Я выглянул и по-английски поприветствовал «парламентариев»:
— Здравствуйте, как бы. Мы — советские летчики. Заблудились и сели на вашем аэродроме. Мы искали Леваневского, но нашли только вас.
— О! Леваневски! — воскликнул упитанный военный в офицерском мундире. — Мы слышали о нем. Какая жалость! О вас нам никто не сообщал.
— Разумеется. Наш перелет не был запланирован. Так уж случилось, что мы из Мурманска добрались сюда.
— Прямо из Мурманска? Без посадки? — восхитился чему-то офицер. — Выходите из машины, пожалуйста…
— С поднятыми руками? — ехидно спросил я.
Офицер, очевидно, принял мою шутку за правду:
— Ну, зачем же. Мы пока отведем вас в диспетчерскую. Я позвоню оттуда начальству. Спрошу, что с вами делать.
— Надеюсь, не расстреляете как шпионов.
На этот раз офицер широко улыбнулся. Даже солдаты скривились в ухмылке.
— Я ценю ваше чувство юмора. Мое имя Уолтер Смит, лейтенант роты охраны аэродрома. Вы всегда можете пожаловаться вышестоящему командованию, если мое обращение покажется вам грубым.
Мы покинули самолет. Солдаты отвели нас в каменное здание с застекленной башней. Смит выставил у самолета часовых.
Все разрешилось наилучшим образом: приехал грузовик и отвез нас в Анкоридж, в гостиницу. Все за счет правительства США. За его же счет я отправил телеграмму в российское посольство в Вашингтоне. В депеше я честно рассказал об инциденте и, не жалея нелестных слов, обвинил во всем себя. Спустя час пришел ответ: «Поздравляю с трансполярным перелетом „Мурманск — Анкоридж“ и установлением рекорда скорости на маршруте. Победителей не судят! Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин».
Часть 4
Страна равных возможностей. Глава 34. Кто ты такой?
Раз уж мы оказались в США, грех было не воспользоваться возможностями по поиску Леваневского с другой стороны света. Мы облетели всю Аляску вдоль и поперек с риском разбить самолет о горные вершины или воткнуться в озеро. Вода, если что, не мягкая, как принято считать. На «самолетных» скоростях она крушит и ломает хрупкую машину не хуже бетонной стены.
В очередной раз могу сказать, что никаких результатов поиски не принесли. Ни с той стороны, ни с этой. К тому же начала портиться погода. Резко похолодало, с Арктики начали наползать тучи. Поэтому в середине августа поступил приказ перелететь в Сиэтл — на заводской аэродром компании Боинг. Там намечался авиационный праздник. Нам, по случаю, пришлось представлять перед американцами советские достижения.