Нас поселили в хороший номер фешенебельной гостиницы «Нортумберленд». Разумеется, девочек отдельно, мальчиков отдельно. Мы собирались в холле… и нас тут же окружали репортеры. Особенно настырным был один противный тип — маленький, мутный человечек в коричневом пиджаке и брюках. Его прямые, как стрелки, усы на плоском, лишенном выразительности, лице, казалось, были сделаны специально, чтобы бесить хороших людей. И все же нам приходилось его терпеть. Не раздувать же международный скандал из-за писаки.
Впервые мы встретили его, когда всем экипажем сидели в холле, уткнувшись носами в цветастые заморские журналы.
— Абрахам Льюис, — представился журналист с хода. — Скажите, вы богаты, мистер Вихорев?
— Еще как!
— И какое же ваше состояние?
— Сто восемьдесят миллионов.
— Граждан Советского Союза? — физиономия Льюиса стала кислой, словно он проглотил целиком стакан лимонного сока. — Это еще Чкалов рассказывал. До меня не сразу дошел смысл его слов. Откуда вы так хорошо знаете английский язык?
— Я его учил. Специально для таких вот оказий. Вот знания и пригодились. То, что мы в США — результат моей ошибки.
— Какой же ошибки? — оживился Льюис.
Я обстоятельно рассказал обо всех деталях полета. Мой собеседник помрачнел:
— Интересная деталь. Жаль, это нельзя публиковать. Публика не поверит. Назовет байками из желтой прессы. Напишу: ваш полет — результат тщательного планирования и точного расчета.
Льюис хитро улыбнулся:
— Посмотрите в окно. Видите, сколько автомобилей? Они принадлежат простым американцам — рабочим заводов и фабрик, фермерам, служащим. Правда ли, что у вас в СССР личный автомобиль — роскошь, доступная только избранным? Да и в целом машин у вас немного?
Хитрый журналист загнал меня в ловушку. Я с минуту раздумывал, как бы мне вывернуться и не ударить в грязь лицом.
— У нас другая концепция, — выдал я наконец. — Развитой общественный транспорт. Зачем личный автомобиль, если можно доехать на трамвае или автобусе в любое место?
— О, в Москве так оно и есть. Но я был не только в столице. Уже в сотне километров от нее начинается девятнадцатый век. Лошади, телеги. Грузовик — редкость, на которую сбегается посмотреть вся деревня. Дети в школу ходят пешком за несколько миль.
Что я мог сказать? Только повторить сказанное на Мурманском аэродроме:
— Не все сразу. Советскому Союзу от царизма досталось плохое наследство. Отсталая промышленность, сельское хозяйство едва ли не пятнадцатого века. Чудовищное социальное неравенство. Крепостное право отменили только в шестьдесят первом году. Тысяча восемьсот, понятное дело.
— Но ведь были же и передовые заводы? Коломенский паровозный завод, например. Обуховский сталелитейный. Были и выдающиеся изобретатели. Попов, Крылов, Жуковский, Сикорский, Зворыкин. Последние двое, кстати, уехали в США.
— Единицы, не способные повлиять ни на что. Вы знаете, когда при царе приняли на вооружение трехлинейную винтовку, хотели передать ее производство частным заводам и артелям. Оказалось, точность в миллиметр для них — недостижимое чудо. Отдали им «дерево» — вырезать и лакировать приклады. А «железо» изготавливали только на казенных заводах.
Я долго беседовал с журналистом. Льюис особо интересовался техническими деталями. Кажется, он неплохо разбирается в авиации. В конце беседы я начал нервничать. Кажется, наш друг — немного не тот, за кого себя выдает. Жаль только, смутные подозрения к делу не подошьешь.
Авиационный праздник состоялся на третий день нашей вынужденной остановки. За нами заехал специально выделенный автобус, и мы отправились на аэродром. Полина сидела рядом со мной и как бы невзначай прижимала свое колено к моему, несмотря на широкие сиденья. В глазах ее читалось нечто большее, чем дружба. От взгляда летчицы мне стало не по себе. Не устану повторять: я женат и люблю Марину до безумия. Полина — всего лишь мимолетное увлечение. Если бы я только мог знать будущее…
Автобус, мягко урча мотором, въехал в ворота аэродрома. Водитель открыл двери. Мы в сопровождении Льюиса и унылого мужчины в строгом костюме — авиационного атташе, фамилию которого я не запомнил, побрели осматривать выставку.
Самолетов разных фирм оказалось много. Пассажирские «Локхид Электра», «Бичкрафт-18», «Боинг-247», «Дуглас ДС-2» и «ДС-3». Последний оказался на редкость удачной моделью. Лицензию на производство недавно закупил Советский Союз. Впрочем, «Сталь-7» тоже собирались поставить на конвейер — как скоростной пассажирский самолет. Вон она, выглядывает из-за французского «Гоэланда» на стоянке иностранных разработок.