— Шофер, что ли?
— По небу летаю, пассажиров катаю. Ничего не слышал о первом в Советском Союзе женском экипаже?
— Ничего. Я всего лишь бухгалтер. В самолетах не разбираюсь. Вот арифмометр «Феликс» — это все мое.
Бухгалтером на заводе по выпуску авиационных двигателей была моя мама. Она часто брала меня на работу еще ребенком, и я с интересом крутил ручку счетной машинки, разглядывая мелькающие в окошках цифры.
— Тебе не кажется, что сводить дебет с кредитом — не мужская работа?
— Кто-то должен и этим заниматься. Я ж не говорю: летать — не женское дело…
Наш разговор прервала Роза:
— Все-таки разрешите наш научный спор, бухгалтер! Просто наугад скажите, могут ли в живой клетке существовать носители информации?
— Понятия не имею. На мой взгляд, ерунда какая-то!
— Вот! И академик товарищ Лысенко, опираясь на учение Ламарка, так же говорит.
Клара тут же пошла в атаку:
— А профессор Вавилов считает, что именно в клетке содержатся гены, на основе которых происходит развитие организма. В конце концов, Вейсман отрезал мышам хвосты. И бесхвостую породу мышей так и не вывел.
— А что ты скажешь о превращении озимых сортов пшеницы в яровые?
Клара и Роза прекратили спор и уставились на меня, как на светило в области биологии.
— Не знаю. Может, ваш Вейсман или как там его мало хвостов отрезал? Наверное, человеческая жизнь слишком короткая, чтобы заметить изменения. Вот если бы прошла пара-тройка тысяч лет, что-то, может, и получилось бы. Впрочем, я думаю, все тоньше и точнее.
— Поведай нам свои соображения, — Клара ухмыльнулась.
— Надо не отрезать хвосты, а отбирать в потомстве особей с самыми короткими хвостами и уже их скрещивать. Как-то же волки превратились в собак.
— Гениально! — воскликнула Роза. — Что на это скажешь?
Вместо сестры ответил я:
— Скажу, что устал и хочу немного поваляться в тишине. Последние три дня выдались у меня очень уж насыщенными.
— Ой, простите. Мы больше не будем.
Девушки начали спорить шепотом. Они шипели, точно разъяренные змеи. Не знаю, как у них дело не дошло до драки, но мне они больше не мешали.
Поезд мчал среди полей, засеянных молодой пшеницей. Казалось, им не будет конца. Только к вечеру, возле Белгорода, за окном потянулись меловые горы, покрытые проплешинами зелени. Город оправдывал свое название.
Спорщицы угомонились и заснули. Клара и Роза тихо посапывали на нижних полках, уткнувшись носом в подушки. Только Полина покинула купе, выпила чай и полуночничала в коридоре. Я немного помялся и решил поговорить с девушкой. Исключительно на рабочие темы.
Несколько минут я стоял у окна рядом с ней, потом решился:
— Ты Москву хорошо знаешь?
— Как свои пять пальцев. Я там родилась. Только я не знакомлюсь в поездах, — тут же «отшила» меня Полина.
— Поздно. Мы уже познакомились. Вот что значит — не отставать от подруг.
— Ты прекрасно понял, о чем я.
— Да понял. У меня к тебе просьба… безо всяких глупостей.
— Вот как? Раз так, слушаю.
Полина строила из себя неприступную и суровую даму. Что ж. Тем интереснее с ней общаться. Главное, вовремя увернуться, если врежет.
— Вопрос такой: мне нужно Ходынское поле. Только я не знаю, где оно находится — никогда не был в Москве…
— Интересная заявка, — перебила меня Полина. — Зачем?
— Хочу на работу устроиться. В контору требуется бухгалтер.
— А я думала, собрался учиться летать. Комсомолец — на самолет! Слышал такой лозунг?
— Вот еще! Во-первых, я всю жизнь беспартийный, а во-вторых, боюсь высоты.
Оба утверждения были правдой. Никто бы меня не загнал на колокольню или на вышку для прыжков в воду. Самолет — другое дело. Там высота не чувствуется. Просто отдаляется земля и все становится маленьким, как на диораме.
— А почему не вступили в комсомол? — голос Полины прервал поток моих мыслей.
— Поздно уже. А тогда… да как-то не сложилось.
Не буду же я говорить, что меня вычеркнули из списка из-за пары фигур пилотажа. Строевому летчику запрещено пороть отсебятину. Уставы — наше все. Может быть, для кого-то их соблюдение было нормой, я же всегда стремился заглянуть за горизонт — вытянуть из машины все возможное и немного сверх того.
Я взял девушку за горячую руку:
— Так ты мне поможешь? Мне нужен провожатый. Не то еще окажусь в Кремле. Сомневаюсь, что в ЦК есть свободные вакансии.
Полина, не улыбнувшись, разжала мои пальцы. Девушка оказалась на удивление сильной.
— Помогу. Если ты больше не будешь приставать.
— Я постараюсь. Но обещать не могу. Ты очень красивая и обаятельная. Как солнце над аэродромом, — лучшего я придумать ничего не мог.