В полутора тысячах футах над землей я попробовал машину, что называется «на зуб» — выполнил несколько пологих горок и змеек, описал широкий вираж. Самолет летел как по рельсам — устойчиво и стабильно. И-16, мне довелось несколько раз поднять его в небо, все время брыкается, точно норовистый конь. Там нужно постоянно быть начеку, иначе можно запросто потерять управление, свалиться в штопор и пересчитать собственной головой планки в окрестных заборах. Зато маневренность у И-16 непревзойденная никем. Кроме биплана И-15.
Я убрал газ, подождал, пока снизится скорость и ухнул переворотом прямо к земле. Затем встал в вираж — крутой, самолет аж встряхнуло, разогнался и пошел на петлю. Земля поплыла у меня над головой. Самолет слушался каждого движения ручки, да и мотор тянул точно зверь лютый. Пятьсот километров в час для «Ястреба» — раз плюнуть! Достойный соперник «Мессершмитта». Да так осторожно летать, как американские пилоты — кощунство!
Машина, повинуясь мне, устроила в воздухе настоящую пляску — перевороты сменялись крутыми виражами и бочками, горки — иммельманами и петлями, прямыми и косыми, петли снова иммельманами и бочками. Я показал американцам и «колокол» — когда самолет как бы зависает в воздухе, проваливаясь хвостом вниз, а потом опускается на нос и вновь набирает скорость. Надеюсь, получилось эффектно.
Полчаса я с упоением трепал самолет в воздухе, не видя ничего, кроме земли, неба и приборной доски. Буржуи, знай наших, поликарповских!
Перед заходом на посадку я сбросил скорость и, отдав ручку влево и от себя, вдавил в пол правую педаль. Истребитель перекувыркнулся сам через себя, вращаясь по всем трем осям. К сожалению, у этой фигуры пилотажа не было ни названия, ни боевого применения. Эффектный трюк — не более того.
Покончив с пилотажем, я лихо развернулся, выпустил шасси, посадочный щиток и приземлился — красиво, чисто, на три точки. Как учили в летном училище и как категорически нельзя делать на реактивном истребителе с носовой стойкой. Сигнальщик указал мне дорогу. Я зарулил на стоянку, перекрыл топливный кран и, отстегнув парашют, спрыгнул на землю.
Техники, летчики, солдаты, даже сигнальщик, набросились на меня, стали хлопать по плечам, по спине. Так они наставят мне синяков, и я приеду домой пятнистым, наподобие леопарда. Ничего, Марина и ее дед со своими свинцовыми примочками меня вылечат.
Льюис кое-как выдрал меня из рук техников и отсчитал сто долларов:
— Оставайтесь в США! Переходите к нам на фирму! Возьмем на любых условиях! Любые деньги! Такой летчик, как вы, стоит целого состояния! Я и сам не представлял себе, на что способен наш самолет.
— Кто вы, собственно, такой?
— Ведущий инженер фирмы «Кертисс», — признался Льюис. — Авиационный журналист по совместительству. Удостоверение «пресса» позволяет мне подглядывать за разработками конкурентов. Честно скажу, таких летчиков как вы, я еще не видел ни в одной стране мира.
— Чкалов лучше, — скромно ответил я.
— Значит, вы — второй. После Чкалова.
Льюис еще долго уговаривал меня, но я отказался.
— Советский Союз дал мне все. Образование, интересную работу. Разве я пойду на предательство своей страны?
— Наверное, нет, — губы Льюиса надулись, как у обиженного ребенка. — Все вы коммунисты — фанатики. И все же подумайте над моим предложением.
Я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся и увидел Полину. Летчица безуспешно пыталась испепелить меня, сжечь, превратить в кучу золы и обугленных костей.
— Кто ты такой? — глухо спросила она. — Кто ты такой?
— Вихорев Алексей Васильевич. Испытатель у Поликарпова. Всего лишь. Это что-то меняет?
Взгляд Полины смягчился от смертоносных лучей гиперболоида до палящего пустынного солнца.
— Нет, не меняет… Пожалуй, не меняет, — в ее голосе сквозила неуверенность.
— А еще я бухгалтер. Настоящий бухгалтер с дипломом.
Глаза Полины сузились:
— И для чего нужен был этот маскарад?
Я пожал плечами:
— Ты же сказала: выйду замуж только за летчика. Не хотел, чтобы ты строила на меня далеко идущие планы.
— Да ты… Ты… Сволочь первостатейная! Я бы тебя убила!
Полина ударила меня кулаком по плечу.
— Я так понимаю, ты уже начала?
— Что… начала?
— Убивать меня.
— Переживешь… но честно, такого пилотажа я еще не видела.