— Ладно. Прости меня за обман.
— Прощаю, — что Полина хотела этим сказать ледяной репликой, осталось неизвестным. Мне контрастный душ не понравился, скажу сразу.
Я поцеловал ее руку и уныло побрел в раздевалку. Мне еще хотелось полетать, но возможности такой уже не было. «Хок» утащили тягачом в ангар.
Глава 35
Америка — страна возможностей?
После авиационного праздника наш график стал чрезвычайно плотным. Мы давали интервью, встречались с губернаторами и мэрами, ездили по маленьким окрестным городкам. Мне даже удавалось немного полетать — продемонстрировать свои навыки на спортивном биплане. Истребителя мне, разумеется, никто не выдал. Впрочем, и без того мне удавалось приводить зрителей в полный восторг.
Правда, Полина не очень одобряла мои полеты.
— Свернешь ты себе шею, — говорила она после очередной посадки. — Нельзя так крутить самолет. Слишком опасно.
— Я не просто так все делаю, — поспешил я успокоить слегка нервную летчицу. — Я знаю грань и никогда ее не перехожу. Пусть и балансирую на самом краю. Все будет хорошо.
— Риск велик…
— Разумный риск — основа самой работы летчика-испытателя. Кому как тебе это не знать? Да мы и в Арктике могли бы сгинуть не за понюх табаку.
— Когда сама летишь — это одно дело. Бояться некогда. Надо работать в кабине. Когда же смотришь за тобой — совсем другое. Не по себе делается. Честно.
Вот такие они — женщины. Пойми их. Чкалов, наверное, хлопнул бы меня по руке, поднял вверх большой палец и сказал бы: «Годится!» А потом мы пошли бы к Поликарпову обсуждать какую-нибудь особенность его новой разработки.
В таких делах и заботах прошел почти весь «американский отпуск». Когда до нашего отъезда оставалось всего несколько дней, со мной случилось опасное и совсем не увлекательное приключение.
В тот сентябрьский вечер я вышел из гостиницы в центре Сиэтла и побрел по улице куда глаза глядят. Мне просто хотелось побыть одному, привести в порядок мысли и наконец-то отделаться от всеобщего внимания. Именно поэтому я надел недорогой и неброский костюм, купленный по случаю в американском универмаге.
К сожалению, это не помогло: стоило мне немного отойти от гостиницы, как рядом со мной остановился автомобиль. Я не обратил на него внимания. А зря.
Когда я проходил мимо, хлопнула дверца, и мне в бок уперлось что-то твердое и холодное.
— Это пистолет, — сказал тихий, мрачный голос. — В машину, быстро.
Мне нахлобучили на голову черный колпак без единой, самой маленькой дырочки. Грубые руки обшарили карманы. К сожалению… или, может быть, к счастью, пистолет я оставил в гостинице.
— Это недоразумение… — начал было я, но меня тут же оборвали.
— Заткнись! Не то пулю получишь.
Ну, дела. Гражданина СССР похитили на улице среди бела дня. Интересно, что бандитам от меня нужно? Выкуп? Или это агенты разведки? Они собираются выпытать из меня тайну реактивного истребителя? Так я ее не знаю! Лосева надо было брать — с него проку больше. Я мысленно перебрал несколько вариантов, но самый простой и единственный правильный так и не пришел мне в голову.
Машина, покачиваясь, катила по улицам Сиэтла. Я мысленно отсчитывал секунды и повороты. Тридцать пять, направо, пятьдесят два, налево, дальше сорок одна, вниз и круто направо… Потом два часа по прямой и ровной дороге. Я знал это точно: в машине тихо играло радио. Ведущий то и дело называл время. Очень удобно. СССР пока мог похвастаться только проводными радиоточками — они прочно вошли в нашу жизнь.
Наконец мы остановились. Теперь я знал маршрут и мог рассказать его любому. Летчику испытателю просто необходимо иметь хорошую память. Вот только что теперь делать с этим знанием? Поживем, увидим.
Меня провели по коридорам, затем вниз по лестнице и втолкнули в какое-то помещение, даже не связав руки. Лязгнула железная дверь. Клацнул замок.
Я снял с головы колпак. Яркий свет ослепил меня. Я зажмурился, а когда глаза немного привыкли, очень удивился. Вместо грязной тюремной камеры или старой кладовки похитители выделили мне настоящий гостиничный номер с двумя кроватями, шкафом, диваном, столиком и даже санузлом. Хотя как раз без последнего трудно обойтись и при этом остаться в приличном виде. Правда, железная дверь с зарешеченным окошком напоминала: я — пленник, а не гость.
Я не был единственным обитателем «номера». На второй постели дремал подросток лет пятнадцати — худой, длинноволосый, одетый в помятый костюм. Пижамы, судя по всему, здесь не выдают.