— Попробуешь — останешься один. Только и всего.
Девушка вернулась в купе. Я последовал за ней, залез на свою полку и уснул.
Где-то посреди ночи я проснулся. Полина посапывала, откинув простыню. Голая нога свешивалась в проход.
Я не выдержал и провел рукой по гладкому, как шелк, бедру. Оно того стоит, даже если я получу в пяткой в челюсть.
— А я уж думала, ты так и будешь дрыхнуть, бухгалтер, — прошептала Полина. — Полезай ко мне. Только тихо
Я не заставил себя упрашивать. Так мы, бесшумно, дали друг другу немного блаженства. Может быть, это было и неприлично, зато я после короткого любовного приключения спал без задних ног до самой Москвы.
Глава 4
Годен!
Поезд, извиваясь змеей, пробирался по сплетению путей Курско-Нижегородского вокзала. Я во все глаза смотрел в окно на воспетые Есениным изогнутые московские улочки. С Полиной я был честен: мне действительно раньше не доводилось бывать в столице. Вот моя краткая биография: летное училище, потом назначение в часть под Брянском и, наконец, авиаремонтный завод, откуда меня выкинули коленом по мягкому месту.
Я никогда не считал себя сельским мужланом: Рыбинск все-таки город. Это позже я узнал: для москвичей все, что находится за железнодорожным кольцом — деревни большего или меньшего размера. Исключение делается разве что для Ленинграда или, в простонародье, Питера.
Зашипели тормоза. Вагон качнулся и остановился. Роза и Клара сорвались с места, точно с низкого старта.
— Пока, девочки! — успел я крикнуть им вслед.
Мы с Полиной покинули вагон последними. Никто из нас ни словом не обмолвился о нашем ночном деле. Как будто ничего и не было. Для здоровья полезно, конечно. Но не более того.
— Предлагаю погулять по городу, — сказал я, разглядывая белокаменное с квадратными башенками здание вокзала. — Для меня здесь все в новинку. Хочу, чтобы стало в старинку.
Я и в самом деле раззявил рот на московские чудеса. Мой родной Рыбинск выглядел на этом фоне захолустным рабочим поселком. Но Полина повергла мои прекрасные мечты в прах.
— Некогда прохлаждаться, — отрезала она. — У меня предписание, а нам и так с пересадкой ехать. Потом будешь наслаждаться стариной.
С юмором у Полины, похоже, было не очень. Впрочем, свои шутки и прибаутки я и сам не всегда понимал.
Москва оказалась шумной и людной. Сверкающие автомобили, автобусы, троллейбусы и трамваи сновали по улицам. Людской поток исчезал в метро — транспортный монстр поглощал пассажиров, чтобы потом выплюнуть их в другом районе столицы.
Все же мы ехали не в час пик, и трамваи ходили полупустые. Москвичи выглядели довольными и счастливыми: чувствовался трудовой подъем и здоровый энтузиазм. Куда бы я ни кинул взгляд, везде меня встречали улыбающиеся, радостные лица. Я со своей кислой и небритой миной смотрелся точно сотрудник похоронного бюро, не к месту приглашенный на свадьбу. Когда, образно говоря, «висишь в воздухе», трудно веселиться.
Но что не в силах передать ни фотографии, ни путеводители — это размеры Москвы. Город показался мне огромным. Расстояния здесь не то что в Рыбинске: мало того что мы только до точки пересадки катались на трамвае двадцать минут, так еще и пешком к другой линии шли столько, что еще немного и я бы свалился без сил прямо на тротуар. Шучу: я немного запыхался, только и всего.
Зато Полина шагала бодро, не снижая темпа. Похоже, для нее такие переходы были привычным делом. Мое состояние не укрылось от ее глаз.
— Утомился, бухгалтер? — весело спросила она. — Бегай по утрам. И закаляйся. Если будешь все время сидеть на стуле, так на ногах стоять не будешь.
Мне очень хотелось сказать «кое-что еще стоять не будет», но я сдержался. Все-таки безвылазно торчать в конторе — не мой принцип. Мне куда больше по душе кабина самолета. Вот только Полине об этом лучше не знать. Не то еще рассвирепеет, узнав про обман, да расцарапает мне лицо не хуже покойного Проныры.
Пока я размышлял да раздумывал о смысле жизни, трамвай прибыл на место. Мы с Полиной сошли в дорожную пыль и направились к открытым воротам.
На территорию аэропорта пропускали свободно, зато у проходной КБ — нескольких зданий, окруженных забором с колючей проволокой — дежурил красноармеец. Полина, со своим предписанием, прошла беспрепятственно. Готовый пропуск уже ждал ее.
— Пока, бухгалтер! — помахала она мне рукой на прощанье. — Удачи!
— А вам кого? — спросил красноармеец.